Алексей
Иванов

вопрос автору

все поля обязательны для заполнения



27.08.2010 Александра Бахолдина

Добрый вечер, Алексей Викторович. Учила меня мама в детстве: получай удовольствие от продукта творчества и не суйся в душу его создателю! А у меня, простите, не получается не переходить на личности. Вот читаю про вас, читаю, и нет-нет задаюсь вопросом: как Вы переживаете похвалу?
С уважением, Сашка.

ответ

Уважаемая Сашка.
Похвалу я переживаю хорошо. Но не всякую. Умная и точная - льстит необычайно. Глупая - раздражает. На четыре пятых похвалы - глупые.

27.08.2010 Андрей, Новосибирск

Здравствуйте, Алексей Викторович. Из поста ниже узнал, что была передача "Школа злословия" с Вами. Скачал, но посмотрел минут 8-9. Неприятен формат передачи (раньше ее и не смотрел), поведение ведущих, вопросы и манера задавать вопросы.
Но вот Вы на передаче, уже в некотором возбуждении, сказали, что "второй" (???) роман Вы писали в голливудской манере. Помните, быстрая река, много событий, которые быстро развиваются... Я так думаю, это была какая-то неправильная защита на идиотский вопрос. Читая Ваши книги, я не делил их на первые, вторые и третьи. Тем более, что читал их в не хронологическом порядке написания.
Голливуд, для меня, это фабрика денег, отличающаяся от фабрики Гельмана только масштабами. Ну, выразился так, как получилось.
2) Где-то на Вашем сайте, давно, прочитал, что день свой Вы строите после просмотра телепрограммы, неужели в телеящике есть что смотреть? Спасибо.

ответ

Уважаемый Андрей.
Я согласен с вами, что на "ШЗ" моя защита от дурацких вопросов тоже была дурацкой. "Каков вопрос - таков ответ". Приходилось общаться в логике и стиле, которые мне неорганичны. Хотя я очень уважаю Т.Толстую и Дуню как собеседниц. Просто в тот раз не сложилось ни у них, ни у меня. А "Золото бунта", о котором вы говорите, даже хронологически - четвёртый роман. Но на программе я не стал вдаваться в подробности и уточнять.
Согласен с вами и в том, что Голливуд - фабрика денег, хотя деньгами там дело не исчерпывается. Всё-таки Голливуд - это нечто куда большее, чем просто бизнес. А вот сопоставлять музей Гельмана и Голливуд - ну, не знаю... Голливуд - это производство и мировой бренд. А музей Гельмана производит только самовыражение тусовки Гельмана и является брендом лишь для тех, кто слышал о нём, но не видел его. И нельзя назвать бизнесом мухлёж на госбюджете.
Про то, что мой день строится исходя из телепрограммы, - бред. Это я шутил с журналисткой, обыгрывая её предвзятое мнение обо мне, но, выходит, не поколебал её мнение, а только усугубил. Ещё Л.Данилкин писал, что современный писатель в медиа должен быть фриком, чудаком, клоуном, иначе он не интересен публике. Журналисты и делают из меня фрика - в меру своих способностей и в соответствии с надёрганными из моей жизни фактами. И та журналистка, что написала этот материал, так поступала, и даже сам Л.Данилкин. А потом они же ещё и обижаются, почему это я не в восторге от их опусов.
Смотреть в телеке, действительно, почти нечего. Но ведь существует не только отечественное телевидение. Я с удовольствием смотрю "Нешнл джиографик" или "Дискавери", когда есть время.

27.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Выражения типа «русские это православная нация» и «ценность труда» легко становятся стереотипами, превращая процесс рассуждения в «пиксельное мышление». Это очень удобно потому, что каждый может нарисовать из этих стереотипов-пикселей нужную картинку, в которой нет дебрей. Не думаю, что Вы это делаете специально, но так может получиться. Вы сами хорошо знаете, что точно также можно высказать утверждение «русские это нация атеистов» на том основании, что после 1917 г. сам русский народ (а не чужая, враждебная нация) разрушали и грабили церкви, а к 1941 г. почти уничтожили и само православие в СССР. Я не сторонник дискуссий на тему религии.
Уважаемый Алексей Викторович! Вы занимаетесь проблемой региональной идентификации на Урале. Цитирую основное – «Назвать - и есть та культурологическая (а не краеведческая и не историческая) задача, которая мне интересна. Я и называю важный параметр идентичности Урала – экзистенциальная ценность труда». «А по поводу статистически-малого количества носителей идентичности... Но ведь так – всегда». «Для того, чтобы выражать идентичность сообщества, много героев (культуртрегеров, подвижников) и не нужно. Достаточно тех, что есть».
Существует 2 подхода к проблеме:
1.Сначала выдвигается в качестве гипотезы предположение о том, что важный параметр идентичности Урала - экзистенциальная ценность труда. Можно показать на примерах 20-30 человек, что у них есть экзистенциальная ценность труда. Далее социологами проводится исследование на основе анкетного опроса, превращается ли труд человека в смысл его жизни на Урале. В результате получается (с известной степенью точности) некоторый искомый результат. Но, как я понял, это не Ваш подход?
2.Вы выдвигаете экзистенциальную ценность труда в качестве важного параметра идентичности Урала просто на основе своей ВЕРЫ. Вера, как известно, не требует доказательств. Далее, Вы находите 20-30 человек подвижников (известных в регионе деятелей) и говорите: «Вот они носители идентичности. Их мало, но много и не нужно, чтобы выражать идентичность сообщества.
Статистика и социология не требуется при этом». Это Ваш метод?
На Урале есть города с ужасной экологией, например, там, где градообразующие предприятия это производство асбеста или медеплавильное производство. Люди там стали ЗАЛОЖНИКАМИ этих предприятий. Им деваться некуда и они держатся за эти заводы, хотя ПДК там превышены в десятки раз и почти все больны. По-моему, будет издевательство говорить, что у них труд стал смыслом жизни, что на основе экзистенциальной (иррациональной) ценности труда они являются носителями идентичности Урала. Ведь они обречены. Они заложники «матрицы» потому, что родились там, выбора у них нет и не было. Они вынуждены там жить, работать и умирать.

ответ

Уважаемый Владимир.
Мы с вами уже толчём воду в ступе.
1. Экзистенциальная ценность труда на Урале отражается не только в деятельности подвижников. Она отражается в типе уральского города-завода. В способе землевладения - посессионном праве. В характере крепостной зависимости - от завода, а не от заводчика. В форме организации производства - "державой в державе". В промышленном искусстве. В культурологическом типе Мастера, которому в российской культуре нет аналогов. В фольклоре. В языческих обрядах индустрии. В почитании Ермака и Симеона Верхотурского. И так далее. Вы всё время упускаете из виду контекст, концентрируясь на одном фрагменте, сейчас - на подвижниках. Это логика Зенона из парадокса об Ахиллесе и черепахе.
2. Экзистенция - не та вещь, которая определяется посредством социологических исследований. Если бы я провёл социологическое исследование своей судьбы, то выяснил бы, что в ней гораздо чаще количество не переходило в качество. Но это не значит, что я опроверг закон диалектики.
Я называю параметр идентичности Урала, выведенный мною из опыта, и аргументирую свой вывод. Если вас не убеждают мои аргументы - увы мне. Но меня они убеждают. Искать другие я уже устал. С каких ещё возвышенностей надо упасть, чтобы доказать всемирное тяготение?

27.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Вы замечательный писатель. За «Общагу» - любимый писатель. Но ведь сила художественного, образного мышления это не одно и тоже, что сила логики? Я всё время имел в виду современный Урал в этой полемике и старался понять, какие есть доказательства, того, что и сегодня экзистенциальная ценность труда действительно является важным параметром идентичности Урала. А Вы упорно своими примерами отсылали меня в прошлое Урала (кроме упоминания нескольких современных подвижников). Я не спорю с прошлым – там Вы правы. Надеюсь, что когда-нибудь я прочитаю в Ваших опубликованных текстах (статьях или книгах) более ясное и убедительное доказательство параметра идентичности Урала (сегодняшнего), выведенного Вами из опыта. Извините за моё непонимание – я старался, но увы. А Вы не можете допустить мысль, что может быть причина этого не только во мне?

ответ

Уважаемый Владимир.
Мой отказ от спора не означает вашей победы. Просто я привёл достаточно аргументов, и если они вас не убедили, то незачем продолжать. А логика нашего спора давно закольцевалась: "у попа была собака..." Так что ваша "сила логики" не повергла в прах моё "образное мышление".
Вы хотите сказать, что Урал утратил идентичность? То есть, ныне он ничем не отличается от других регионов, кроме исторического наследия? Получается как в детском анекдоте: "Строили мы строили, - Махмут, поджигай!".
Историческое наследие - не мёртвый груз, как считают пермские культуртрегеры, а материальный носитель идентичности, нуждающийся в активации. Способ активации я предложил в фильме "Хребет России" в лице Юлии Зайцевой: активный туризм. Принцип существования региональной культуры сформулировал в интервью Е.Камшилову: культура как активный образ жизни. Культурный проект Урала (сетевой) обозначил в полемике с пермскими властями: "Железный пояс". Всё это и в традиции "матрицы" (взаимосвязь с ландшафтом), и с экзистенциальной ценностью труда (потому что на Урале ландшафт преобразован трудом, а путешествия по этому ландшафту будут иметь сверхцель - освоение ландшафта как наследия труда; раньше осваивали промышленностью, сейчас - экстримом, обусловленным былым промышленным освоением).
Затухание общественной жизни в "нулевые годы" не означает исчезновения "матрицы". Приватизации (начавшиеся на Урале в 18 веке), "Уральская республика" Росселя, уралмашевская ОПГ, столичность Екатеринбурга, свердловский рок, нацпарки Челябинской области, новый виток сепаратизма Башкирии и тамошний культ Салавата, культуртрегеры всех уральских регионов и так далее - это всё последствия, прямые или косвенные, признания за трудом экзистенциальной ценности. И это основные события уральской истории 1990-2000 годов.
Дальше история затормозила по всей России. Но на Урале никуда не делась ни "матрица", ни экзистенциальная ценность труда. Сейчас по всей России все ценности - "спящие", латентные.
Конечно, уральские ценности стали не столь явны, как в эпоху "горнозаводской державы". Но ведь они уже не управляют социальной и промышленной жизнью, как прежде; социальной и промышленной жизнью ныне управляет глобализм. Уральские ценности определяют уральскую часть культуры и менталитет тех, кому эта культура органична. И это очень большой пласт культуры. И в этой культуре работают носители идентичности. И в постиндустриальную эпоху именно культура становится главным содержанием цивилизации, а культурные технологии определяют образ жизни и системы ценностей.
В общем, если на Урале нет экзистенциальной ценности труда, то нет и идентичности, а есть только обширный набор мёртвых руин и Иванов, утверждающий, что руины имеют какое-то малопонятное значение. Всё остальное на Урале - нормальная Россия эпохи Путина.

27.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Это не продолжение полемики и можно не отвечать. Мне очень странно, что Вы подумали, что я стремился в полемике (которую Вы называете спором) к победе. Я ведь не маленький мальчик, да и Вы тоже. И, говоря о силе логике, я не имел в виду свою логику. Я ничего Вам не противопоставлял. Цель моя была очень проста – на своем примере непонимания показать, почему Вас могут и другие не глупые люди не понимать. Вот и всё. Я не являюсь Вашим противником. Я не собирался утверждать, что Урал утратил идентичность. Наоборот, я хотел убедиться в обратном. Вы сами написали, что «Конечно, уральские ценности стали не столь явны, как в эпоху "горнозаводской державы". Если уж Вам это не столь явно, то тем более из Новосибирска этого не видно.

ответ

Уважаемый Владимир.
Наличие уральских ценностей мне - "явно". Иначе бы я и не стал вступать в полемику. То, что мои аргументы вас не убедили, не означает, что я сомневаюсь в их справедливости. Вы искажаете смысл моей фразы. Это для грибника в лесу направление на север "не явно", а для профессионального ориентировщика - "явно". Но, я согласен, не всегда ориентировщик может убедить грибника. Давайте завершим эту поднадоевшую тему.

25.08.2010 Антон

Уважаемый Алексей Викторович! Спасибо за честный и, как мне кажется, точный отклик по поводу палеовыставки в Перми. Такие выставки Палеонтологический институт РАН устраивает в провинции почти ежегодно, и помпезность пермской в данной связи совершенно неуместна. Однако я удивился, что Вы считаете пермский период факультативным и неинтересным. "Жабы" и даже эстемменозухи – это далеко не все. Кроме того, голливудские динозавры давно утратили свою грандиозность, потому что их образы используются везде – от машинных покрышек до жвачки. То ли дело пермь – ящеры с парусами на спине (правда, американские); саблезубые крокодилы биармозухи (эти - наши); ядовитые "медведи" тероцефалы; казеиды (четырехметровый бочонок с головой размером с большое яблоко). А вымирание в конце перми, по сравнению с которым падение астероида в меловой периоде – жалкая шутиха! Думаю, Вы не правы, так походя отметая пермь.

ответ

Уважаемый Антон.
Разумеется, вы правы. Кстати, в Перми чуть было не стала культовой иностранцевия - она была выбрана эмблемой международного конгресса в честь 150-летия Пермского периода, проходившего в Перми в 1991 году. (Гельман и Мильграм про это не в курсе.) Но развал государства не позволил культуре развиваться органично, и эта линия была оборвана.
Я ни в коем случае не отметаю Пермский период как неинтересный в палеонтологическом смысле, что вы. Я говорю о восприятии выставки зрителем. Ведь для выставки Пермский период требует особенного подхода.
Во-первых, динозавры зрелищнее в профанном смысле, и потому не стоит представлять рядом звероящеров и динозавров. Смотреть будут, в основном, на динозавров (на них и смотрят). Зачем звероящерам такое невыгодное соседство? Для выставки (для выставки, подчёркиваю) следует принимать во внимание это соображение. Если Пермь хочет рассказать о пермских звероящерах (ведь выставка называется "Пермские древности"), незачем подтаскивать к ним юрских динозавров; при наличии динозавров звероящеры оказыватся для зрителя не "главным уроком", а "факультативом". Это досадно.
Во-вторых, в эволюционном смысле, упрощая ситуацию, звероящеры ведь оказались неким аппендиксом, не так ли? Вслед за ними пришли более примитивные виды. Получается, если изображать эволюцию как таковую линейно, то пермские звероящеры должны стоять после динозавров, а в истории было наоборот. А если изображать эволюцию хронологически, то собьётся логика "совершенствования" живых существ природой. Поэтому эволюция как тема для показа пермских звероящеров (именно их, а не всего ряда живых существ) не совсем адекватна задаче показа.
Все эти соображения специалист легко "вычислит" и учтёт, чтобы не было невнятности. Но выставку делали те, кто при деньгах, а не при знаниях, и делали для денег, а не для Перми.

25.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! В проблеме труда как экзистенциальной ценности на Урале меня смущает то, что упоминая носителей этой ценности в нынешней жизни, которых знаете, Вы обобщаете этих 20-30 человек до массового явления. Вы полагаете, что «матрица», действуя по среднестатистическому принципу, всё же делает труд экзистенциальной ценностью на Урале для значительного количества людей. Цитирую – «Есть и другие, и их очень много. Правда, много. Достаточно для сохранения идентичности». В это можно верить, но как это доказать? Какими исследованиями социологов? На чём основана Ваша вера в то, что таких людей очень много? Подвижники и энтузиасты есть всегда, но всегда их не хватает. В чём причина, что эта «соль земли» не востребована в полной мере?
Что касается поведения бизнесмена В.З., которое, по-вашему, иррационально, то, может быть, всё объясняется желанием этого человека увековечить память о своих дальних родственниках, имеющих отношение к заводу «Пороги»? Мне кажется, что вопрос «зачем он это делает?» всё же имеет рациональный ответ, который просто пока скрыт.

ответ

Уважаемый Владимир.
Про увековечение памяти родственников посредством музеефикации завода, где они работали, - это как-то... уж совсем иррационально.
А по поводу статистически-малого количества носителей идентичности... Но ведь так - всегда. В Великую Отечественную весь народ был героем, хотя собственно Героев Советского Союза - сколько? Тысяч пять? При десяти миллионах солдат? Тогда что же, народ - не герой?
Или другой пример. Воцерковлённых среди русских - 3-5 %, но этого хватает, чтобы мы идентифицировали свою нацию как православную.
Количество - не самый важный показатель.
Те люди, о которых я говорил, - носители идентичности. Тому свидетельство - внимание, которое привлекают их творения. Но это внимание не "названо по имени". В том и состоит проблема региональной идентификации.
Я уже приводил этот пример, но приведу ещё раз. В Башкирии повсюду вывешены лозунги "Башкортостан и Россия навеки вместе", что (по Фрейду) следует понимать наоборот. В Уфе поставлен конный памятник Салавату Юлаеву, крупнейший в стране; он вошёл в герб республики. В 1991 году, в разгар сепаратизма, в городке Малояз был построен огромный музей Салавата, который стоит, в общем, пустой, без подлинных экспонатов. То есть, у башкир как у нации Салават - культовый герой. Но в чём его значение - "назвать по имени" не могут или не хотят. А значение его в том, что он был за системное отделение Башкирии от России (если обобщать контекст всех башкирских восстаний). Это не обязательно выход из состава страны, это - право жить по тому порядку, по которому желает жить нация, и право законное. Вот вам и пример: Салават - носитель национальной идентичности, культовый статус Салавата неоспорим, но суть Салавата, "мессидж" - не определены, не "названы по имени".
Назвать - и есть та культурологическая (а не краеведческая и не историческая) задача, которая мне интересна. Я и называю важный параметр идентичности Урала - экзистенциальная ценность труда.
Для того, чтобы выражать идентичность сообщества, много героев (культуртрегеров, подвижников) и не нужно. Достаточно тех, что есть. Но если они есть, если они привлекают внимание, то имеется и идентичность. То есть, в нашем конкретном случае, признание за трудом экзистенциальной ценности, когда подвижники сохраняют памятники труда, а люди просто любопытствуют, восхищаются и гордятся ими, не отдавая себе отчёта в особенностях собственной экзистенции.

24.08.2010 Ян Циприс

Еще в марте этого года я обратил внимание на ужасающее состояние вокзала Пермь 1 - и в этом здании сделали выставку? Может быть, успели восстановить? Вообще, уровень заброшенности города поражает. Это, кстати, касается и Речного вокзала. В обоих зданиях, в принципе, можно было бы устроить хороший музей - с кафе и ресторанами, как это сделано во многих городах мира. Но я не верю в перспективы развития Перми - бандитская власть (в прямом и переносном смысле). Отмывают деньги. "Блуда" - прекрасный роман об "успехах" "подушевого" финансирования, "Мертвые души" наоборот. Я проработал год в системе развития образования г.Перми, так что все, написанное в романе, правда, поэтому никто и экранизировать не хочет. Спасибо за прекрасные книги, и еще больше - за честную гражданскую позицию.

ответ

Уважаемый Ян.
И вам спасибо. Для выставки Гельмана вокзалу Пермь-1 сделали косметический ремонт. В целом же, отдавать подобные здания под музеи - великолепная идея. Разумеется, не гельмановская или мильграмовская. Но есть одно "но". Ссылаясь на пример Парижа, где вокзал д-Орсе стал музеем, наши деятели забывают упомянуть, что железную дорогу от д-Орсе убрали. А в Перми-1 - нет, и не собираются. Судя по информации в газете "Новый компаньон", железная дорога согласна отдать под музей часть (!) вокзала в аренду (!). На таких условиях музей нужен там только для отмыва бабла.

24.08.2010 СпутниК

Здравствуйте Алексей Викторович! Хотелось бы ваших коментариев по поводу фестиваля "Сердце Пармы". Интересна история возникновения фестиваля вообще и конечно этапы ее реализации. Чья вообще идея была, какими силами и ресурсами все организовывалось. Почему вы отошли в итоге о него.
Спасибо.

ответ

Уважаемый СпутниК.
Фестиваль «Сердце пармы» в 2006 году придумали Илья Вилькевич и Юлия Зайцева. На фестивале я всегда был только почётным гостем. Содержанием фестиваля занималась Юлия, организацией – преимущественно Илья. Фестиваль частично финансировал краевой минкульт, частично – спонсоры. Благополучно прошли три фестиваля – в 2006, 2007 и 2008 годах.
К 2008 году финансами моих проектов стал заниматься Илья Вилькевич. Это и фестиваль (насколько его можно назвать «моим»), и книжный проект «Пермь как текст», и телепроект «Хребет России». Илья проворовался везде, и везде – по-крупному. С телепроекта мы с Юлией в 2009 году его выгнали.
Но к тому времени у Вилькевича сложились очень хорошие отношения с замминистра культуры Вероникой Вайсман. Вайсман от министерства стала курировать и «Пермь как текст», и фестиваль. Она организовывала Вилькевичу финансирование этих проектов. Этот союз вора и чиновницы на денежных потоках, прикрытый моим именем, меня и Юлию, моего агента, совсем не устраивал. Мы отказались участвовать в фестивале 2009 года. По условиям проведения фестиваля, его нельзя было проводить без меня. Но Вилькевич и Вайсман всё равно провели «Парму-2009», мошеннически подтасовав документы.
К тому времени Вилькевич разворовал и развалил мой книжный проект «Пермь как текст». Вайсман, у которой в этом проекте трудились супруг и дочь, покрывала Вилькевича так, что даже уголовное дело по этому проекту завели на «стрелочника». Вилькевич же, не бизнесмен и вообще безработный, стал счастливым владельцем мясокомбината в городе Осе. Министр Мильграм пальцем о палец не ударил, чтобы доделать книжный проект и наказать воров.
Зато он милостиво предложил мне финансирование фестиваля «Сердце пармы-2010». Письмо я получил через Вилькевича, куратором фестиваля была бы Вайсман. Но я так работать не могу. Я отказался. Чтобы не раздувать скандал, министерство решило провести фестиваль без меня: освободить хорошее дело от «наследия Иванова». А чтобы я не подал в суд за использование в названии феста названия своего романа, фестиваль переименовали. Суть фестиваля, которую придумала Юлия, оставили прежней – та же поляна, та же Чердынь как главная тема, ролевики, концерты, ярмарки, музеи, экскурсии. Добавили немного нового для ощущения апгрейда, без проблем нашли «штрейкбрехеров» – и провели.

24.08.2010 Андрей

Расскажите пожалуйста о Ваших творческих планах, есть ли романы на историческую тему, о истории Сибири, Урала, года 3 назад была встреча с Вами в Доме Книги у нас в Санкт Петербурге, и Вы сказали, что собираетесь написать романы о Строгановых и о Демидовых, о истории Уральского края, так как я считаю, что хорошая литература о нашей истории должна быть, как наследие нашей классической литературы, я имею в виду может и УГРЮМ РЕКУ и в какой-то мере ВЕЧНЫЙ ЗОВ. Но тут наверное надо поднять большой исторический пласт и архивный материал, так как затронется наша история наверное не на один век. Спасибо.

ответ

Уважаемый Андрей.
На встрече в СПб я говорил не о том, что собираюсь писать эти романы, а о том, что эта история - великолепный материал для романов. Но лично мне сейчас романы на исторические темы как формат не интересны. Мне интереснее произведения в формате фотокниги "Хребет России". Такой фотокнигой я сейчас и занимаюсь - она будет о пугачёвщине. Эта работа занимает почти всё моё время, потому что материал огромный, и география тоже огромная: Казань - Самара - Уральск - Оренбург - Челябинск - Кунгур - Оса - Ижевск - Пенза - Казань. Плюс к этому Атырау (Казахстан), Хива (Узбекистан), Ветка (Польша), Палдиски (Таллинн), и ещё Екатеринбург, Уфа, Курган, Тобольск, Петербург, Корела, Калач-на-Дону, Краснодар, Астрахань и т.д.

23.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Эта полемика возникла по единственной причине – термин «ценность труда» слишком расплывчатое выражение. Вы уточнили, что речь идет о экзистенциальной ценности труда –«весь комплекс социокультурных отношений на Урале выводит ценность труда – распространённую повсеместно – в разряд экзистенциальных». Процитирую ещё – «Главной художественной задачей подобных текстов я вижу задачу писать о сложных вещах просто». Однако термин «экзистенциальная ценность труда», наверное, не поймут 90% читателей, а остальные 10% сделают вид, что поняли. Возьму на себя смелость попытаться расшифровать этот термин, сведя его к нескольким понятных всем определениям. Совпадает ли это с Вашим пониманием этого?
Труд становится экзистенциальной ценностью тогда, когда он характеризуется следующим:
1.Это дело всей жизни человека. Он посвятил этому делу всю жизнь. Труд стал смыслом жизни.
2.Этим делом человек проявляет и выражает свою личность, индивидуальность, свою сущность.
3.В этом деле человек стремится стать лучшим, уникальным - только он один умеет так сделать.
4. Это дело придаёт значимость, ценность человеку и он достигает «звания» Мастер.
5.Это дело создает Мастеру имя, которым он гордится и которое помнят его потомки.
Вот тогда становится абсолютно очевидным, что именно горнозаводская цивилизация смогла вывести ценность труда на Урале в разряд экзистенциальных. Понятно, что такая экзистенциальная ценность труда в промышленности Урала за последние 30 лет стремится к нулю. Престиж труда переместился в сферу финансов, информационных технологий, бизнеса, администрирования. Для нового поколения важнее сами деньги и их количество, чем экзистенциальная ценность труда. Молодёжь будет стремиться получить хорошее образование, квалификацию, а потом выбирать себе ту страну, в которой можно достойно жить и нормально зарабатывать. Будет выбирать разные «матрицы». Как пел Цой – «Перемен! Мы хотим перемен!»

ответ

Уважаемый Владимир.
Конечно, «экзистенциальная ценность труда» - понятие сложное. Но я ведь и не употребляю его в книжных текстах. Это – только здесь, в спорах на сайте. Книги – «легче», читабельнее.
По поводу пяти ваших определений. На мой взгляд, достаточно первых двух. Но в принципе дать определение экзистенциальной ценности труда сложно, так как даже сама экзистенция философами определяется «ни о чём»: «уникальное и непосредственно переживаемое человеческое существование». Я бы тоже мог дать пару расплывчатых объяснений: экзистенциальная ценность труда – это осмысление и переживание своего существования в труде. Ещё проще – труд как основная форма жизни, труд как форма самореализации личности.
Гораздо проще вычитывать эту ценность из практики. Вот, например, в Челябинской области есть бизнесмен В.З., который за свой счёт содержит уникальный завод «Пороги» 1910 года. Гигантский комплекс с каменной плотиной, прудом, агрегаторным цехом. Этот бизнесмен приглашает туристов на экскурсии, построил гостиницу, бьётся за включение комплекса в каталог промышленного наследия ЮНЕСКО. Вопрос «зачем?» ответа не имеет. Этот человек не зарабатывает на своём деле, нерентабельно. Он не афиширует себя, то есть, это не промоушн. Он не подвижник-культуртрегер, который не может видеть, как гибнут памятники, - он инженер, причём в другой отрасли промышленности, чем его завод. И, разумеется, он не чиновник, который делает своё дело по обязанности. Поведение В.З. – иррационально. Потому что оно определяется не через «рацио», а через экзистенцию. Человек потеряет смысл жизни, если этот завод погибнет. А объект его усилий – завод, а не храм, к примеру, или не художественная коллекция, потому что для инженера ценнее всего труд. Вот вам и проявление экзистенциальной ценности труда. Мне кажется, это пример показателен до предела.
Я думаю, что в проблеме труда как экзистенциальной ценности вас смущает то, что вы не видите носителей этой ценности в нынешней жизни. Это не так.
Носители этой ценности всегда и были носителями уральской идентичности. Категория носителей менялась в соответствии со сменой общественных отношений. В «горнозаводской державе» это были мастера-виртуозы, доморощенные специалисты, инженеры-самоучки. К примеру, плотинный мастер Леонтий Злобин, конструктор Никита Бахорев, камнерез Гаврила Налимов, рудознатец Моисей Югов, художник Иван Бушуев и так далее. Отец и сын Черепановы – переходный тип к следующей категории.
После падения «державы» носителями идентичности стали инженеры – Аносов (предтеча), Обухов, Воронцов, Рашет, Славянов, Грум-Гржимайло и другие. Советская власть их «обнулила», тот же Грум-Гржимайло был затравлен в прессе из-за того, что выступил против расстрела пяти старых уральских инженеров.
В советское время носителями идентичности стали учёные, в первую очередь, те, кто занимался непосредственно Уралом: археологи, этнографы, фольклористы, историки, геологи, палеонтологи, зоологи, ботаники. Появились «профессиональные путешественники», авторы путеводителей, и «профессиональные краеведы», новые летописцы. Кроме того, Уралом стали заниматься и деятели искусства, в первую очередь художники, потом и писатели (их предтечи – А.Денисов-Уральский и Д.Мамин-Сибиряк).
В наше время носителями идентичности становятся специалисты культурных индустрий (тоже самоучки). Одни из них происходят из «краеведов», как ныне покойный Иван Самойлов, основатель музея-заповедника в Синячихе, или Леонард Постников, основатель комплекса Музеев истории реки Чусовой. Другие – профессиональные учёные, как историк Виктор Шмыров, основатель зоны-музея «Пермь-36», или археолог Геннадий Зданович, основатель заповедника «Аркаим». Есть и другие, и их очень много. Правда, много. Достаточно для сохранения идентичности. Они основывают музеи, заповедники, национальные парки, институты, они пишут книги и научные труды, проводят экспедиции, снимают фильмы. А на Урале практически любая культурная инициатива несёт и смысл труда. Чусовая – сплав «железных караванов». Ильмены, Мокруша – работа самоцветчиков. Таганай – раскольники. Берёзовский – золотодобытчики.
Так что никуда идентичность не девается, и экзистенциальная ценность труда остаётся актуальной – как в темах культурных индустрий, так и в самой деятельности подвижников, внедряющих эти индустрии.
Вся нынешняя беда Урала, на мой взгляд, и проистекает от того, что власть и общество не видят эту «соль земли». Но без неё власть – лишь самообогащение, а общество – не общество.
А перемены, к которым все взывают, заключаются ведь не в тотальном сносе всего, что было. Требование перемен – это требование выбора «матриц»: уральской, сибирской, московской, американской, советской, антисоветской, какой угодно. Или своей собственной. Но пока отрицается наличие любой другой «матрицы», кроме сиюминутно-московской, выбора нет. Забвение или отрицание региональных идентичностей – это сокращение свободы.

23.08.2010 Людмила

Здравствуйте, Алексей!
Вчера была на открытии Музея пермских ящеров. Первые победные ростки на вашем поле битвы с властью за пермскость? Как вам новый пермский музей?

ответ

Уважаемая Людмила.
С точки зрения зрителя – да, выставка хорошая. Хотя сваливать в одну кучу звероящеров, динозавров и мамонта – уровень компетенции деятеля совриска, смешавшего в один фьюжн «Парк Юрского периода», «Ледниковый период» и «Хозяйку Медной горы». Дело в другом. Это журналисты могут восторгаться фактами, журналисты давно перестали думать головой, а вообще-то надо оценивать явления. Как явление эта выставка – кошмар.
1. Г-жа Юдина заявила, что эта выставка – «тест на интерес к теме». Это говорит директор музея? Давайте в школе вместо весеннего экзамена проводить тест на интерес к изучению того или иного предмета в следующем году. Если, скажем, математика этот тест не пройдёт, убираем математику из школьной программы. Тогда в следующем году останется только физкультура. Пермский период – бренд, который не нуждается в тестировании на «интересность», он нуждается в интересной раскрутке. А слова г-жи Юдиной – фиговый листочек на сраме её лояльности к существующей в крае культурной политике. Кстати, на учреждение в Перми музея Гельмана никто тестов не проводил.
2. В лучшем духе «гельманизма» выставка названа «музеем». Почему? Потому что это «тест на музей»? Нет. Это объяснение для лохов. Выставка названа музеем потому, что за пределами Перми люди будут уверены, что в городе Перми есть музей Пермского периода. Вопли протеста – отсекаются. Организаторы складывают в карман деньги за эту выставку. Министр культуры Мильграм освобождается от необходимости строить музей – ведь в России будут считать, что музей уже есть, - и в таблице «мои благие благодеяния на благо Пермского края» в графе «Пермский период» Мильграм ставит галочку: уже осчастливил.
3. Мелочь, но неприятно. Почему выставка уникальных сборных экспонатов устроена в здании, сотрясаемом поездами? Вибрация разрушает древние кости.
4. А вот очень важное соображение. В какую парадигму (в какую тему) вписан Пермский период? Выставка вписывает его в тему эволюции. Разумеется, это важно. Но зритель «считывает» всю тему, и в этой теме у Пермского периода не самое выигрышное место. Ну, были какие-то жабы огромные, и что? То ли дело – тарбозавры! Вот это чудища так чудища! А жабы – ерунда. В парадигме эволюции Пермский период – вещь факультативная и не очень интересная. И он выглядит жалким провинциальным подражанием царственным ящерам голливудского Спилберга.
5. Надо понимать, что Пермский период – это не только звероящеры или окаменевшие насекомые из Чекарды. Окаменелости – маркеры, а не суть этого явления, потому что Пермский период – ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ эпоха. Я понимаю, что для режиссёра и галериста геология, палеонтология и археология – одно и то же («древности» - термин скорее археологический), но ведь нельзя же идти на поводу у профанов. Пермская парадигма (тема) Пермского периода – геология, а не эволюция. Поэтому для актуального позиционирования Пермского периода звероящеры должны стоять не в ряду с трилобитами и гоминидами, а в ряду с другими феноменами этой эпохи: например, вместе с калием Березников и солью Соль-Илецка. Вместе с огромными древними рудниками Каргалы, где добывали медную руду из пермских медистых песчаников (в рудниках – музей, где длина экскурсий по шахтам может достигать 10 км). Вместе с уникальными шиханами Стерлитамака – рифами пермского моря, занесёнными в реестр мировых чудес природы. Вместе с гигантской глыбой малахита в шахте Нижнего Тагила (этой глыбы хватило бы на 4 Исаакиевских собора). Вместе с кунгурским карстом и пещерами. Вместе с татаро-башкирским подземным нефтяным морем (в Туймазах скважина фонтанировала пермской нефтью 21 год). И так далее. Вот это – Пермский период, который удивителен и не похож ни на что другое.
6. Организовывать музей Пермского периода без пермских учёных, главных специалистов, - это плевок в лицо местной научной элите. Ладно, когда плюёт Гельман, ему так положено, а вот Мильграм, министр…
7. Ну, и наконец, какой музей нужен? Оценка музейной компетенции Гельмана и наших властей в выступлении г-жи Вольфсон показала, что для них музей и торговый павильон при вокзале – примерно одно и то же. Музей Пермского периода – это не только выставка окаменелостей. Это научные работы по грантам. Коллекции в хранилище. Реставрация. Книгоиздание. Проведение своих конференций и участие в чужих. Музеефикация стратотипов и уникальных месторождений – той же Чекарды или Ежово. Экскурсии. Сувенирка. Какие-нибудь премии – имени Амалицкого, Ефремова, Чудинова, того же Мэрчисона. Это очень много всего, не считая отдельного здания, спроектированного как музей, а не как вокзал.
В общем, люди, конечно, старались, устраивая эту выставку, но бонзы от культуры вместо севрюги впаривают пермякам селёдку, зато от удовольствия чавкают громче всех.

23.08.2010 Юрий

Не мое, конечно, дело, но если уж взялись учить других, то возьмите умную книжку и прочитайте, что Пермское море, высохшее в каменноугольный период, к пермскому периоду имеет отношение исключительно по названию. А соответственно - и калий к звероящерам.

ответ

Уважаемый Юрий.
Я взял книжку, какая под руку попалась. Сборник статей о соли под редакцией профессора Г.З.Файнбурга, Пермь-Соликамск, 2003, статья геолога И.В.Челышевой. Цитирую: "В Пермский период начинает высыхать тот океан, который разделял Европу и Азию на два континента… Таким образом, период исчезновения океана, разделявшего Европу и Азию, сопровождался масштабным отложением слоя за слоем солей сначала кальция, потом - натрия, затем калия и, наконец, магния на завершающем этапе. Период этого единого процесса высыхания, от начала до конца отразившегося в характере отложений в слоях, образующих единую временную систему на Верхнекамском месторождении морских солей, для геологов стал общепризнанным в мире тестом в датировке всех событий, происходящих на Земле, того периода. Они назвали этот период ПЕРМСКИМ и все осадочные породы того отрезка времени стало принятым называть "горными породами Пермского периода"".
Я могу брать и другие книжки, у меня их много. Вообще-то я говорил не об этом. С геологическими вопросами пусть разбираются геологи. Я как раз и говорил о том, что этим музеем должны заниматься геологи (и палеонтологи) в первую очередь. А не галеристы и режиссёры. И - вы правы - не писатели.

22.08.2010 Людмила Никитична

Уважаемый Алексей Викторович!
Хочется поделиться своими мыслями относительно Вашей встречи с «тетками» из «Школы злословия». С самого начала (2002 г.) я была страстной поклонницей передачи и ее ведущих, пока они работали на канале «Культура». Умные, ироничные беседы в необычном на ТВ формате с неординарными личностями, возможность по-новому взглянуть на известное – все это заставляло с нетерпением ждать каждой следующей передачи. Но со временем (особенно после перехода на НТВ) стал меняться стиль работы Толстой и Смирновой: выпуск передач как будто поставили на конвейер, уровень их «приземлился», возможно, вследствие дефицита времени на тщательную подготовку либо усталости ведущих и упования на привычный, само собой разумеющийся успех. Итак, смотреть «Ш.З.» после полуночи стала значительно реже.
Случайно узнав, что в 2009 г. героем передачи были Вы, попросила своих мальчиков – мужа и сына – отыскать ее запись. Ниже мои впечатления от просмотра. В своем вступлении (чтении Татьяной Толстой вырванного из текста куска и ерничающего обсуждения его) ведущие изо всех сил старались представить Вас умничающим выскочкой, дурящим читателей непонятными словами, оборотами, длинными описаниями. Похоже, они не прочитали целиком ни одного Вашего произведения, хотя Авдотья Смирнова и признавалась в своем обожании.
И в целом вся встреча произвела впечатление непрофессионализма, стеба, женских (если не сказать бабских) «штучек», шуточек, заигрыванья, столичного снобизма. В общем, дамы высекли сами себя: ни заинтересованного толкового разговора, ни анализа Вашего творчества, ни попытки понять «Что это за явление «Алексей Иванов» - зрители так и не увидели. Но Ваши читатели, особенно земляки, верят Вам и ждут новых книг и проектов.
Алексей Викторович! Как Вы сами оцениваете такое отношение к гостям передачи? Раскрыла ли она хоть какую-то грань Вашего творчества?
С уважением, Людмила Никитична.
Нижний Тагил

ответ

Уважаемая Людмила Никитична.
Знаете, я не склонен за эту программу вешать всех собак на Т.Толстую и Дуню Смирнову. Я и сам был хорош. Запись длилась 4 часа, и большинство вопросов мне не понравились, потому что они были ни о чём: как к моему писательству относятся мои родители, почему я сначала писал фантастику, а потом перестал, злюсь ли я на тех, кто поломал мне писательскую карьеру, и т.п. Неужели не нашлось вопросов поважнее? Надо было преодолеть своё раздражение, а я не стал. Я - интроверт, в раздражении я замыкаюсь, а не взрываюсь, доставляя удовольствие публике, и ведущие этого не учли. А я не артист, чтобы своей игрой компенсировать их неверную стратегию "разархивации" человека.

22.08.2010 Максим

Доброго времени суток уважаемый Алексей Викторович!
Сомневаюсь в возможности получить публичный истинный ответ на свой вопрос, но меня он в последнее время так измучил, что я решил рискнуть..
Директива Алена Далласа .. Вечный зов.. КТО первоисточник. Заранее спасибо.
Если возможно, хотелось бы получить ответ любым приемлимым и доступным способом в \"личку\"..

ответ

Уважаемый Максим.
Я вас не понял.

страница: 91 из 211

+7 (912) 58 25 460

1snowball@mail.ru

продюсер
Юлия Зайцева

Instagram