Алексей
Иванов

вопрос автору

все поля обязательны для заполнения



25.08.2010 Антон

Уважаемый Алексей Викторович! Спасибо за честный и, как мне кажется, точный отклик по поводу палеовыставки в Перми. Такие выставки Палеонтологический институт РАН устраивает в провинции почти ежегодно, и помпезность пермской в данной связи совершенно неуместна. Однако я удивился, что Вы считаете пермский период факультативным и неинтересным. "Жабы" и даже эстемменозухи – это далеко не все. Кроме того, голливудские динозавры давно утратили свою грандиозность, потому что их образы используются везде – от машинных покрышек до жвачки. То ли дело пермь – ящеры с парусами на спине (правда, американские); саблезубые крокодилы биармозухи (эти - наши); ядовитые "медведи" тероцефалы; казеиды (четырехметровый бочонок с головой размером с большое яблоко). А вымирание в конце перми, по сравнению с которым падение астероида в меловой периоде – жалкая шутиха! Думаю, Вы не правы, так походя отметая пермь.

ответ

Уважаемый Антон.
Разумеется, вы правы. Кстати, в Перми чуть было не стала культовой иностранцевия - она была выбрана эмблемой международного конгресса в честь 150-летия Пермского периода, проходившего в Перми в 1991 году. (Гельман и Мильграм про это не в курсе.) Но развал государства не позволил культуре развиваться органично, и эта линия была оборвана.
Я ни в коем случае не отметаю Пермский период как неинтересный в палеонтологическом смысле, что вы. Я говорю о восприятии выставки зрителем. Ведь для выставки Пермский период требует особенного подхода.
Во-первых, динозавры зрелищнее в профанном смысле, и потому не стоит представлять рядом звероящеров и динозавров. Смотреть будут, в основном, на динозавров (на них и смотрят). Зачем звероящерам такое невыгодное соседство? Для выставки (для выставки, подчёркиваю) следует принимать во внимание это соображение. Если Пермь хочет рассказать о пермских звероящерах (ведь выставка называется "Пермские древности"), незачем подтаскивать к ним юрских динозавров; при наличии динозавров звероящеры оказыватся для зрителя не "главным уроком", а "факультативом". Это досадно.
Во-вторых, в эволюционном смысле, упрощая ситуацию, звероящеры ведь оказались неким аппендиксом, не так ли? Вслед за ними пришли более примитивные виды. Получается, если изображать эволюцию как таковую линейно, то пермские звероящеры должны стоять после динозавров, а в истории было наоборот. А если изображать эволюцию хронологически, то собьётся логика "совершенствования" живых существ природой. Поэтому эволюция как тема для показа пермских звероящеров (именно их, а не всего ряда живых существ) не совсем адекватна задаче показа.
Все эти соображения специалист легко "вычислит" и учтёт, чтобы не было невнятности. Но выставку делали те, кто при деньгах, а не при знаниях, и делали для денег, а не для Перми.

25.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! В проблеме труда как экзистенциальной ценности на Урале меня смущает то, что упоминая носителей этой ценности в нынешней жизни, которых знаете, Вы обобщаете этих 20-30 человек до массового явления. Вы полагаете, что «матрица», действуя по среднестатистическому принципу, всё же делает труд экзистенциальной ценностью на Урале для значительного количества людей. Цитирую – «Есть и другие, и их очень много. Правда, много. Достаточно для сохранения идентичности». В это можно верить, но как это доказать? Какими исследованиями социологов? На чём основана Ваша вера в то, что таких людей очень много? Подвижники и энтузиасты есть всегда, но всегда их не хватает. В чём причина, что эта «соль земли» не востребована в полной мере?
Что касается поведения бизнесмена В.З., которое, по-вашему, иррационально, то, может быть, всё объясняется желанием этого человека увековечить память о своих дальних родственниках, имеющих отношение к заводу «Пороги»? Мне кажется, что вопрос «зачем он это делает?» всё же имеет рациональный ответ, который просто пока скрыт.

ответ

Уважаемый Владимир.
Про увековечение памяти родственников посредством музеефикации завода, где они работали, - это как-то... уж совсем иррационально.
А по поводу статистически-малого количества носителей идентичности... Но ведь так - всегда. В Великую Отечественную весь народ был героем, хотя собственно Героев Советского Союза - сколько? Тысяч пять? При десяти миллионах солдат? Тогда что же, народ - не герой?
Или другой пример. Воцерковлённых среди русских - 3-5 %, но этого хватает, чтобы мы идентифицировали свою нацию как православную.
Количество - не самый важный показатель.
Те люди, о которых я говорил, - носители идентичности. Тому свидетельство - внимание, которое привлекают их творения. Но это внимание не "названо по имени". В том и состоит проблема региональной идентификации.
Я уже приводил этот пример, но приведу ещё раз. В Башкирии повсюду вывешены лозунги "Башкортостан и Россия навеки вместе", что (по Фрейду) следует понимать наоборот. В Уфе поставлен конный памятник Салавату Юлаеву, крупнейший в стране; он вошёл в герб республики. В 1991 году, в разгар сепаратизма, в городке Малояз был построен огромный музей Салавата, который стоит, в общем, пустой, без подлинных экспонатов. То есть, у башкир как у нации Салават - культовый герой. Но в чём его значение - "назвать по имени" не могут или не хотят. А значение его в том, что он был за системное отделение Башкирии от России (если обобщать контекст всех башкирских восстаний). Это не обязательно выход из состава страны, это - право жить по тому порядку, по которому желает жить нация, и право законное. Вот вам и пример: Салават - носитель национальной идентичности, культовый статус Салавата неоспорим, но суть Салавата, "мессидж" - не определены, не "названы по имени".
Назвать - и есть та культурологическая (а не краеведческая и не историческая) задача, которая мне интересна. Я и называю важный параметр идентичности Урала - экзистенциальная ценность труда.
Для того, чтобы выражать идентичность сообщества, много героев (культуртрегеров, подвижников) и не нужно. Достаточно тех, что есть. Но если они есть, если они привлекают внимание, то имеется и идентичность. То есть, в нашем конкретном случае, признание за трудом экзистенциальной ценности, когда подвижники сохраняют памятники труда, а люди просто любопытствуют, восхищаются и гордятся ими, не отдавая себе отчёта в особенностях собственной экзистенции.

24.08.2010 Ян Циприс

Еще в марте этого года я обратил внимание на ужасающее состояние вокзала Пермь 1 - и в этом здании сделали выставку? Может быть, успели восстановить? Вообще, уровень заброшенности города поражает. Это, кстати, касается и Речного вокзала. В обоих зданиях, в принципе, можно было бы устроить хороший музей - с кафе и ресторанами, как это сделано во многих городах мира. Но я не верю в перспективы развития Перми - бандитская власть (в прямом и переносном смысле). Отмывают деньги. "Блуда" - прекрасный роман об "успехах" "подушевого" финансирования, "Мертвые души" наоборот. Я проработал год в системе развития образования г.Перми, так что все, написанное в романе, правда, поэтому никто и экранизировать не хочет. Спасибо за прекрасные книги, и еще больше - за честную гражданскую позицию.

ответ

Уважаемый Ян.
И вам спасибо. Для выставки Гельмана вокзалу Пермь-1 сделали косметический ремонт. В целом же, отдавать подобные здания под музеи - великолепная идея. Разумеется, не гельмановская или мильграмовская. Но есть одно "но". Ссылаясь на пример Парижа, где вокзал д-Орсе стал музеем, наши деятели забывают упомянуть, что железную дорогу от д-Орсе убрали. А в Перми-1 - нет, и не собираются. Судя по информации в газете "Новый компаньон", железная дорога согласна отдать под музей часть (!) вокзала в аренду (!). На таких условиях музей нужен там только для отмыва бабла.

24.08.2010 СпутниК

Здравствуйте Алексей Викторович! Хотелось бы ваших коментариев по поводу фестиваля "Сердце Пармы". Интересна история возникновения фестиваля вообще и конечно этапы ее реализации. Чья вообще идея была, какими силами и ресурсами все организовывалось. Почему вы отошли в итоге о него.
Спасибо.

ответ

Уважаемый СпутниК.
Фестиваль «Сердце пармы» в 2006 году придумали Илья Вилькевич и Юлия Зайцева. На фестивале я всегда был только почётным гостем. Содержанием фестиваля занималась Юлия, организацией – преимущественно Илья. Фестиваль частично финансировал краевой минкульт, частично – спонсоры. Благополучно прошли три фестиваля – в 2006, 2007 и 2008 годах.
К 2008 году финансами моих проектов стал заниматься Илья Вилькевич. Это и фестиваль (насколько его можно назвать «моим»), и книжный проект «Пермь как текст», и телепроект «Хребет России». Илья проворовался везде, и везде – по-крупному. С телепроекта мы с Юлией в 2009 году его выгнали.
Но к тому времени у Вилькевича сложились очень хорошие отношения с замминистра культуры Вероникой Вайсман. Вайсман от министерства стала курировать и «Пермь как текст», и фестиваль. Она организовывала Вилькевичу финансирование этих проектов. Этот союз вора и чиновницы на денежных потоках, прикрытый моим именем, меня и Юлию, моего агента, совсем не устраивал. Мы отказались участвовать в фестивале 2009 года. По условиям проведения фестиваля, его нельзя было проводить без меня. Но Вилькевич и Вайсман всё равно провели «Парму-2009», мошеннически подтасовав документы.
К тому времени Вилькевич разворовал и развалил мой книжный проект «Пермь как текст». Вайсман, у которой в этом проекте трудились супруг и дочь, покрывала Вилькевича так, что даже уголовное дело по этому проекту завели на «стрелочника». Вилькевич же, не бизнесмен и вообще безработный, стал счастливым владельцем мясокомбината в городе Осе. Министр Мильграм пальцем о палец не ударил, чтобы доделать книжный проект и наказать воров.
Зато он милостиво предложил мне финансирование фестиваля «Сердце пармы-2010». Письмо я получил через Вилькевича, куратором фестиваля была бы Вайсман. Но я так работать не могу. Я отказался. Чтобы не раздувать скандал, министерство решило провести фестиваль без меня: освободить хорошее дело от «наследия Иванова». А чтобы я не подал в суд за использование в названии феста названия своего романа, фестиваль переименовали. Суть фестиваля, которую придумала Юлия, оставили прежней – та же поляна, та же Чердынь как главная тема, ролевики, концерты, ярмарки, музеи, экскурсии. Добавили немного нового для ощущения апгрейда, без проблем нашли «штрейкбрехеров» – и провели.

24.08.2010 Андрей

Расскажите пожалуйста о Ваших творческих планах, есть ли романы на историческую тему, о истории Сибири, Урала, года 3 назад была встреча с Вами в Доме Книги у нас в Санкт Петербурге, и Вы сказали, что собираетесь написать романы о Строгановых и о Демидовых, о истории Уральского края, так как я считаю, что хорошая литература о нашей истории должна быть, как наследие нашей классической литературы, я имею в виду может и УГРЮМ РЕКУ и в какой-то мере ВЕЧНЫЙ ЗОВ. Но тут наверное надо поднять большой исторический пласт и архивный материал, так как затронется наша история наверное не на один век. Спасибо.

ответ

Уважаемый Андрей.
На встрече в СПб я говорил не о том, что собираюсь писать эти романы, а о том, что эта история - великолепный материал для романов. Но лично мне сейчас романы на исторические темы как формат не интересны. Мне интереснее произведения в формате фотокниги "Хребет России". Такой фотокнигой я сейчас и занимаюсь - она будет о пугачёвщине. Эта работа занимает почти всё моё время, потому что материал огромный, и география тоже огромная: Казань - Самара - Уральск - Оренбург - Челябинск - Кунгур - Оса - Ижевск - Пенза - Казань. Плюс к этому Атырау (Казахстан), Хива (Узбекистан), Ветка (Польша), Палдиски (Таллинн), и ещё Екатеринбург, Уфа, Курган, Тобольск, Петербург, Корела, Калач-на-Дону, Краснодар, Астрахань и т.д.

23.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Эта полемика возникла по единственной причине – термин «ценность труда» слишком расплывчатое выражение. Вы уточнили, что речь идет о экзистенциальной ценности труда –«весь комплекс социокультурных отношений на Урале выводит ценность труда – распространённую повсеместно – в разряд экзистенциальных». Процитирую ещё – «Главной художественной задачей подобных текстов я вижу задачу писать о сложных вещах просто». Однако термин «экзистенциальная ценность труда», наверное, не поймут 90% читателей, а остальные 10% сделают вид, что поняли. Возьму на себя смелость попытаться расшифровать этот термин, сведя его к нескольким понятных всем определениям. Совпадает ли это с Вашим пониманием этого?
Труд становится экзистенциальной ценностью тогда, когда он характеризуется следующим:
1.Это дело всей жизни человека. Он посвятил этому делу всю жизнь. Труд стал смыслом жизни.
2.Этим делом человек проявляет и выражает свою личность, индивидуальность, свою сущность.
3.В этом деле человек стремится стать лучшим, уникальным - только он один умеет так сделать.
4. Это дело придаёт значимость, ценность человеку и он достигает «звания» Мастер.
5.Это дело создает Мастеру имя, которым он гордится и которое помнят его потомки.
Вот тогда становится абсолютно очевидным, что именно горнозаводская цивилизация смогла вывести ценность труда на Урале в разряд экзистенциальных. Понятно, что такая экзистенциальная ценность труда в промышленности Урала за последние 30 лет стремится к нулю. Престиж труда переместился в сферу финансов, информационных технологий, бизнеса, администрирования. Для нового поколения важнее сами деньги и их количество, чем экзистенциальная ценность труда. Молодёжь будет стремиться получить хорошее образование, квалификацию, а потом выбирать себе ту страну, в которой можно достойно жить и нормально зарабатывать. Будет выбирать разные «матрицы». Как пел Цой – «Перемен! Мы хотим перемен!»

ответ

Уважаемый Владимир.
Конечно, «экзистенциальная ценность труда» - понятие сложное. Но я ведь и не употребляю его в книжных текстах. Это – только здесь, в спорах на сайте. Книги – «легче», читабельнее.
По поводу пяти ваших определений. На мой взгляд, достаточно первых двух. Но в принципе дать определение экзистенциальной ценности труда сложно, так как даже сама экзистенция философами определяется «ни о чём»: «уникальное и непосредственно переживаемое человеческое существование». Я бы тоже мог дать пару расплывчатых объяснений: экзистенциальная ценность труда – это осмысление и переживание своего существования в труде. Ещё проще – труд как основная форма жизни, труд как форма самореализации личности.
Гораздо проще вычитывать эту ценность из практики. Вот, например, в Челябинской области есть бизнесмен В.З., который за свой счёт содержит уникальный завод «Пороги» 1910 года. Гигантский комплекс с каменной плотиной, прудом, агрегаторным цехом. Этот бизнесмен приглашает туристов на экскурсии, построил гостиницу, бьётся за включение комплекса в каталог промышленного наследия ЮНЕСКО. Вопрос «зачем?» ответа не имеет. Этот человек не зарабатывает на своём деле, нерентабельно. Он не афиширует себя, то есть, это не промоушн. Он не подвижник-культуртрегер, который не может видеть, как гибнут памятники, - он инженер, причём в другой отрасли промышленности, чем его завод. И, разумеется, он не чиновник, который делает своё дело по обязанности. Поведение В.З. – иррационально. Потому что оно определяется не через «рацио», а через экзистенцию. Человек потеряет смысл жизни, если этот завод погибнет. А объект его усилий – завод, а не храм, к примеру, или не художественная коллекция, потому что для инженера ценнее всего труд. Вот вам и проявление экзистенциальной ценности труда. Мне кажется, это пример показателен до предела.
Я думаю, что в проблеме труда как экзистенциальной ценности вас смущает то, что вы не видите носителей этой ценности в нынешней жизни. Это не так.
Носители этой ценности всегда и были носителями уральской идентичности. Категория носителей менялась в соответствии со сменой общественных отношений. В «горнозаводской державе» это были мастера-виртуозы, доморощенные специалисты, инженеры-самоучки. К примеру, плотинный мастер Леонтий Злобин, конструктор Никита Бахорев, камнерез Гаврила Налимов, рудознатец Моисей Югов, художник Иван Бушуев и так далее. Отец и сын Черепановы – переходный тип к следующей категории.
После падения «державы» носителями идентичности стали инженеры – Аносов (предтеча), Обухов, Воронцов, Рашет, Славянов, Грум-Гржимайло и другие. Советская власть их «обнулила», тот же Грум-Гржимайло был затравлен в прессе из-за того, что выступил против расстрела пяти старых уральских инженеров.
В советское время носителями идентичности стали учёные, в первую очередь, те, кто занимался непосредственно Уралом: археологи, этнографы, фольклористы, историки, геологи, палеонтологи, зоологи, ботаники. Появились «профессиональные путешественники», авторы путеводителей, и «профессиональные краеведы», новые летописцы. Кроме того, Уралом стали заниматься и деятели искусства, в первую очередь художники, потом и писатели (их предтечи – А.Денисов-Уральский и Д.Мамин-Сибиряк).
В наше время носителями идентичности становятся специалисты культурных индустрий (тоже самоучки). Одни из них происходят из «краеведов», как ныне покойный Иван Самойлов, основатель музея-заповедника в Синячихе, или Леонард Постников, основатель комплекса Музеев истории реки Чусовой. Другие – профессиональные учёные, как историк Виктор Шмыров, основатель зоны-музея «Пермь-36», или археолог Геннадий Зданович, основатель заповедника «Аркаим». Есть и другие, и их очень много. Правда, много. Достаточно для сохранения идентичности. Они основывают музеи, заповедники, национальные парки, институты, они пишут книги и научные труды, проводят экспедиции, снимают фильмы. А на Урале практически любая культурная инициатива несёт и смысл труда. Чусовая – сплав «железных караванов». Ильмены, Мокруша – работа самоцветчиков. Таганай – раскольники. Берёзовский – золотодобытчики.
Так что никуда идентичность не девается, и экзистенциальная ценность труда остаётся актуальной – как в темах культурных индустрий, так и в самой деятельности подвижников, внедряющих эти индустрии.
Вся нынешняя беда Урала, на мой взгляд, и проистекает от того, что власть и общество не видят эту «соль земли». Но без неё власть – лишь самообогащение, а общество – не общество.
А перемены, к которым все взывают, заключаются ведь не в тотальном сносе всего, что было. Требование перемен – это требование выбора «матриц»: уральской, сибирской, московской, американской, советской, антисоветской, какой угодно. Или своей собственной. Но пока отрицается наличие любой другой «матрицы», кроме сиюминутно-московской, выбора нет. Забвение или отрицание региональных идентичностей – это сокращение свободы.

23.08.2010 Людмила

Здравствуйте, Алексей!
Вчера была на открытии Музея пермских ящеров. Первые победные ростки на вашем поле битвы с властью за пермскость? Как вам новый пермский музей?

ответ

Уважаемая Людмила.
С точки зрения зрителя – да, выставка хорошая. Хотя сваливать в одну кучу звероящеров, динозавров и мамонта – уровень компетенции деятеля совриска, смешавшего в один фьюжн «Парк Юрского периода», «Ледниковый период» и «Хозяйку Медной горы». Дело в другом. Это журналисты могут восторгаться фактами, журналисты давно перестали думать головой, а вообще-то надо оценивать явления. Как явление эта выставка – кошмар.
1. Г-жа Юдина заявила, что эта выставка – «тест на интерес к теме». Это говорит директор музея? Давайте в школе вместо весеннего экзамена проводить тест на интерес к изучению того или иного предмета в следующем году. Если, скажем, математика этот тест не пройдёт, убираем математику из школьной программы. Тогда в следующем году останется только физкультура. Пермский период – бренд, который не нуждается в тестировании на «интересность», он нуждается в интересной раскрутке. А слова г-жи Юдиной – фиговый листочек на сраме её лояльности к существующей в крае культурной политике. Кстати, на учреждение в Перми музея Гельмана никто тестов не проводил.
2. В лучшем духе «гельманизма» выставка названа «музеем». Почему? Потому что это «тест на музей»? Нет. Это объяснение для лохов. Выставка названа музеем потому, что за пределами Перми люди будут уверены, что в городе Перми есть музей Пермского периода. Вопли протеста – отсекаются. Организаторы складывают в карман деньги за эту выставку. Министр культуры Мильграм освобождается от необходимости строить музей – ведь в России будут считать, что музей уже есть, - и в таблице «мои благие благодеяния на благо Пермского края» в графе «Пермский период» Мильграм ставит галочку: уже осчастливил.
3. Мелочь, но неприятно. Почему выставка уникальных сборных экспонатов устроена в здании, сотрясаемом поездами? Вибрация разрушает древние кости.
4. А вот очень важное соображение. В какую парадигму (в какую тему) вписан Пермский период? Выставка вписывает его в тему эволюции. Разумеется, это важно. Но зритель «считывает» всю тему, и в этой теме у Пермского периода не самое выигрышное место. Ну, были какие-то жабы огромные, и что? То ли дело – тарбозавры! Вот это чудища так чудища! А жабы – ерунда. В парадигме эволюции Пермский период – вещь факультативная и не очень интересная. И он выглядит жалким провинциальным подражанием царственным ящерам голливудского Спилберга.
5. Надо понимать, что Пермский период – это не только звероящеры или окаменевшие насекомые из Чекарды. Окаменелости – маркеры, а не суть этого явления, потому что Пермский период – ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ эпоха. Я понимаю, что для режиссёра и галериста геология, палеонтология и археология – одно и то же («древности» - термин скорее археологический), но ведь нельзя же идти на поводу у профанов. Пермская парадигма (тема) Пермского периода – геология, а не эволюция. Поэтому для актуального позиционирования Пермского периода звероящеры должны стоять не в ряду с трилобитами и гоминидами, а в ряду с другими феноменами этой эпохи: например, вместе с калием Березников и солью Соль-Илецка. Вместе с огромными древними рудниками Каргалы, где добывали медную руду из пермских медистых песчаников (в рудниках – музей, где длина экскурсий по шахтам может достигать 10 км). Вместе с уникальными шиханами Стерлитамака – рифами пермского моря, занесёнными в реестр мировых чудес природы. Вместе с гигантской глыбой малахита в шахте Нижнего Тагила (этой глыбы хватило бы на 4 Исаакиевских собора). Вместе с кунгурским карстом и пещерами. Вместе с татаро-башкирским подземным нефтяным морем (в Туймазах скважина фонтанировала пермской нефтью 21 год). И так далее. Вот это – Пермский период, который удивителен и не похож ни на что другое.
6. Организовывать музей Пермского периода без пермских учёных, главных специалистов, - это плевок в лицо местной научной элите. Ладно, когда плюёт Гельман, ему так положено, а вот Мильграм, министр…
7. Ну, и наконец, какой музей нужен? Оценка музейной компетенции Гельмана и наших властей в выступлении г-жи Вольфсон показала, что для них музей и торговый павильон при вокзале – примерно одно и то же. Музей Пермского периода – это не только выставка окаменелостей. Это научные работы по грантам. Коллекции в хранилище. Реставрация. Книгоиздание. Проведение своих конференций и участие в чужих. Музеефикация стратотипов и уникальных месторождений – той же Чекарды или Ежово. Экскурсии. Сувенирка. Какие-нибудь премии – имени Амалицкого, Ефремова, Чудинова, того же Мэрчисона. Это очень много всего, не считая отдельного здания, спроектированного как музей, а не как вокзал.
В общем, люди, конечно, старались, устраивая эту выставку, но бонзы от культуры вместо севрюги впаривают пермякам селёдку, зато от удовольствия чавкают громче всех.

23.08.2010 Юрий

Не мое, конечно, дело, но если уж взялись учить других, то возьмите умную книжку и прочитайте, что Пермское море, высохшее в каменноугольный период, к пермскому периоду имеет отношение исключительно по названию. А соответственно - и калий к звероящерам.

ответ

Уважаемый Юрий.
Я взял книжку, какая под руку попалась. Сборник статей о соли под редакцией профессора Г.З.Файнбурга, Пермь-Соликамск, 2003, статья геолога И.В.Челышевой. Цитирую: "В Пермский период начинает высыхать тот океан, который разделял Европу и Азию на два континента… Таким образом, период исчезновения океана, разделявшего Европу и Азию, сопровождался масштабным отложением слоя за слоем солей сначала кальция, потом - натрия, затем калия и, наконец, магния на завершающем этапе. Период этого единого процесса высыхания, от начала до конца отразившегося в характере отложений в слоях, образующих единую временную систему на Верхнекамском месторождении морских солей, для геологов стал общепризнанным в мире тестом в датировке всех событий, происходящих на Земле, того периода. Они назвали этот период ПЕРМСКИМ и все осадочные породы того отрезка времени стало принятым называть "горными породами Пермского периода"".
Я могу брать и другие книжки, у меня их много. Вообще-то я говорил не об этом. С геологическими вопросами пусть разбираются геологи. Я как раз и говорил о том, что этим музеем должны заниматься геологи (и палеонтологи) в первую очередь. А не галеристы и режиссёры. И - вы правы - не писатели.

22.08.2010 Людмила Никитична

Уважаемый Алексей Викторович!
Хочется поделиться своими мыслями относительно Вашей встречи с «тетками» из «Школы злословия». С самого начала (2002 г.) я была страстной поклонницей передачи и ее ведущих, пока они работали на канале «Культура». Умные, ироничные беседы в необычном на ТВ формате с неординарными личностями, возможность по-новому взглянуть на известное – все это заставляло с нетерпением ждать каждой следующей передачи. Но со временем (особенно после перехода на НТВ) стал меняться стиль работы Толстой и Смирновой: выпуск передач как будто поставили на конвейер, уровень их «приземлился», возможно, вследствие дефицита времени на тщательную подготовку либо усталости ведущих и упования на привычный, само собой разумеющийся успех. Итак, смотреть «Ш.З.» после полуночи стала значительно реже.
Случайно узнав, что в 2009 г. героем передачи были Вы, попросила своих мальчиков – мужа и сына – отыскать ее запись. Ниже мои впечатления от просмотра. В своем вступлении (чтении Татьяной Толстой вырванного из текста куска и ерничающего обсуждения его) ведущие изо всех сил старались представить Вас умничающим выскочкой, дурящим читателей непонятными словами, оборотами, длинными описаниями. Похоже, они не прочитали целиком ни одного Вашего произведения, хотя Авдотья Смирнова и признавалась в своем обожании.
И в целом вся встреча произвела впечатление непрофессионализма, стеба, женских (если не сказать бабских) «штучек», шуточек, заигрыванья, столичного снобизма. В общем, дамы высекли сами себя: ни заинтересованного толкового разговора, ни анализа Вашего творчества, ни попытки понять «Что это за явление «Алексей Иванов» - зрители так и не увидели. Но Ваши читатели, особенно земляки, верят Вам и ждут новых книг и проектов.
Алексей Викторович! Как Вы сами оцениваете такое отношение к гостям передачи? Раскрыла ли она хоть какую-то грань Вашего творчества?
С уважением, Людмила Никитична.
Нижний Тагил

ответ

Уважаемая Людмила Никитична.
Знаете, я не склонен за эту программу вешать всех собак на Т.Толстую и Дуню Смирнову. Я и сам был хорош. Запись длилась 4 часа, и большинство вопросов мне не понравились, потому что они были ни о чём: как к моему писательству относятся мои родители, почему я сначала писал фантастику, а потом перестал, злюсь ли я на тех, кто поломал мне писательскую карьеру, и т.п. Неужели не нашлось вопросов поважнее? Надо было преодолеть своё раздражение, а я не стал. Я - интроверт, в раздражении я замыкаюсь, а не взрываюсь, доставляя удовольствие публике, и ведущие этого не учли. А я не артист, чтобы своей игрой компенсировать их неверную стратегию "разархивации" человека.

22.08.2010 Максим

Доброго времени суток уважаемый Алексей Викторович!
Сомневаюсь в возможности получить публичный истинный ответ на свой вопрос, но меня он в последнее время так измучил, что я решил рискнуть..
Директива Алена Далласа .. Вечный зов.. КТО первоисточник. Заранее спасибо.
Если возможно, хотелось бы получить ответ любым приемлимым и доступным способом в \"личку\"..

ответ

Уважаемый Максим.
Я вас не понял.

22.08.2010 Алексей Фоминых

Уважаемый Алексей Викторович!
Я из города Вятка. "Сердце Пармы" произвело сильное впечатление! Несколько раз Вятка упоминается в "Сердце Пармы". Не хотелось бы вам обратить свое внимание как литератора и на его историю? Она достаточно неоднозначна и колоритна вспомним например заселение вятских земель новгородскими ушкуйниками и период Вятской вечевой республики.

ответ

Уважаемый Алексей.
История как материал для романов типа «Сердце пармы» или «Золото бунта» мне пока не очень интересна. Но вот в формате книги «Хребет России» о Вятской земле я бы рассказал очень охотно. Когда я познакомился с Вяткой, то был ошарашен, что такие сокровища остаются вне общественного внимания. Но формат «Хребта» - дорогой, на свои кровные мне его не потянуть, а заказа нет.

22.08.2010 Алексей

Здравствуйте, Алексей Викторович.
Скажите, пожалуйста, как обстоят дела с экранизацией ваших произведений? Больше всего интересуют "неисторические" книги: «Географ глобус пропил», «Общага-на-Крови», «Блуда и МУДО». Права на них выкуплены, но будут ли фильмы?
Спасибо.

ответ

Уважаемый Алексей.
Увы, ничего конкретного сказать не могу. «Общагу» и «Географа» собирался экранизировать В.Тодоровский, но что-то пока ничего не слышно. А «Блудой» киношники вообще не интересовались, и прав на неё никто не покупал.

21.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Ценность полемики о ценности труда даёт мне возможность продолжить вопросы на эту тему? Вы написали, что «Труд как ценность - вещь экзистенциальная, а не социальная или философская» и «Труд на Урале экзистенциальная вещь». Теряя труд, человек теряет ощущение, что живёт.

1.Получается, что для жителей Урала труд это смысл жизни, как для трудоголиков. «Матрица» формирует трудоголиков? Много ли таких там? Вероятно, говоря о «ценности труда» на Урале, Вы имеете в виду то, что у жителей Урала есть ясное понимание о НЕОБХОДИМОСТИ труда. Но такое понимание есть у жителей и других регионов России. Иначе как в песне – «А также в области экзистенциализма Урал впереди России всей».
2.Вы утверждаете, что просто сам труд на Урале является ценностью «не важно, вольный или подневольный, нужный или ненужный, творческий или убогий». Тут сразу вспоминается миф о Сизифе. Он катит свой камень в поте своего труда на гору. С вершины камень летит вниз. Он опять катит его. Что тут можно сказать о «ценности труда» Сизифа? Для него такой труд экзистенциальная вещь и он для него ценен? Но вся «ценность» такого труда в том, что это НАКАЗАНИЕ. Что Вы скажете о «ценности труда» в лагерях Урала? Социалистическая система в СССР тоже во многом напоминала ГУЛАГ. Уральцы катили свой «камень» - развалился СССР и «камень» рухнул на их головы безработицей. Продолжают катить? Наказанные «матрицей»?
3.Допустим, что на Урале произрастает мак, как в Афганистане или конопля, как в Чуйской долине. Что сказать о «ценности труда» выращивания наркотиков? Эти люди точно так же, как рабочие горнозаводской цивилизации, с оружием в руках защищают свои поля от уничтожения. Вот картинка для Моржова - маковое поле с лозунгами «слава труду», «труд сделал из обезьяны человека», «красота спасёт мир» (мак это красивый цветок). Абсурд. Но и в этом случае можно было бы утверждать, что в основе уральской «матрицы» «ценность труда». Кстати, а что Вы скажете об Афганской матрице? Огромное производство наркотиков в Афганистане, но это также ТРУД и заработок массы афганцев и контрабандистов. Какова «ценность труда» в этом аспекте? «Экзистенциальность этой ценности подразумевает, что не нужны никакие иные оправдания» - и здесь тоже?
4.Теперь о «ценности труда» проституток. Для Алёнушки из «Блуда и МУДО» её работа это не лёгкий труд, от которого она устаёт. Допустим, что на Урале, как в Бангкоке эта сфера очень развита и много людей там занято. Какова «ценность труда» в этом аспекте? Но и при этом можно будет продолжать говорить про действие уральской «матрицы» с экзистенциальной «ценностью труда».
5.С учётом всего вышесказанного, не очень убедительно утверждение об уникальности отношения к труду на Урале. Безусловно «матрица», основанная на уникальности ландшафта, климата, залежей полезных ископаемых и т.д, существует. Но, не «ценность труда» является главным идентификатором уральцев. Труд это необходимость людей в любом регионе России и отношение к труду формируется воспитанием и жизнью. Молодёжь не хочет идти работать на завод – это и на Урале тоже.

ответ

Уважаемый Владимир.
Следующая серия спора. Ужасно интересно.
1. Труд как экзистенциальная ценность и трудоголизм - вещи похожие, но не тождественные, как гурманство и обжорство. Трудоголизм – болезнь психики, а не аберрация экзистенции.
Я не утверждал, что в других регионах труд не может быть экзистенциальной ценностью. Во-первых, «матрица» - это «вероятность», а не «неизбежность», следовательно, и на Урале кого-то может тошнить от труда, и в других регионах кто-то может видеть труд смыслом жизни. Во-вторых, уникальность Урала не в уникальности каждой отдельной составляющей, а в уникальности всего комплекса. Об этом я говорил в очерках («История заводов», часть 1) применительно к «горнозаводской державе». И трудом как экзистенциальной ценностью «уральская матрица» не исчерпывается. Просто весь комплекс социокультурных отношений на Урале выводит ценность труда – распространённую повсеместно – в разряд экзистенциальных. Ну, как ракушки: они есть везде, но не везде они становились деньгами.
2. Сизифов труд – пример некорректный. Сизиф не выбирал себе наказания, наказание для Сизифа выбирали боги. А на Урале – «выбор Ермака», то есть, «свободный выбор неволи». «Матрицу» выбирают – хотя бы по той причине, что её можно отвергнуть.
Про ГУЛаг я писал и в очерках, и в «Хребте России». ГУЛаг родился на Урале в 1929 году как раз потому, что легко накладывался на «матрицу». Но не надо путать изнасилование и секс. И Урал, и ГУЛаг – совмещение зоны и завода, но ГУЛаг – подневольное, а Урал – вольное. Хотя бы формально. Ведь рабочий, пусть и в теории, может собрать чемодан и уехать с Урала, а зэк никуда не денется.
3. Про афганскую «матрицу» мне сложно что-либо сказать, я там не жил, коноплю не растил, не курил гашиш. Но сомневаюсь, что сам по себе мак играет какое-то значение. Афганские крестьяне, что выращивают мак, в первую очередь крестьяне, как и русские крестьяне, что выращивают рожь. Кстати, русские крестьяне тоже не раз защищали свои поля с оружием в руках. Но они – в крестьянской «матрице». Цитирую себя: «На полях избыточный труд бесполезен. Можно вспахать поле трижды, но три урожая не снимешь. А на заводе – снимешь. Кто больше работает, тот больше зарабатывает, потому что добывает больше руды, выплавляет больше чугуна».
4. Теперь о самом дорогом – о проститутках. Я понимаю, что они устают, но вряд ли их работу можно назвать трудом в традиционном смысле термина. Проституция – не труд, а, скорее, торговля. А торговля одинакова во всех «матрицах». Так что ваш ехидный пример не годится.
5. Уважаемый Владимир. Я не говорил, что на Урале – уникальное отношение к труду. Я говорил, что труд – на Урале экзистенциальная ценность. Это, например, как меховая шуба. В Арктике она – необходимое средство выживания, а в Африке и везде – необязательная роскошь. Но ведь нельзя говорить, что в Арктике – уникальное отношение к меховым шубам.
Идентификатор уральца, конечно, не экзистенциальная ценность труда, а сразу весь комплекс взглядов на жизнь. Но этот комплекс подразумевает экзистенциальную ценность труда. Так же главный идентификатор жителя Арктики – не одна только меховая шуба, а вообще образ жизни, но он включает в себя ношение меховой шубы.
Согласен, что труд – необходимость. Согласен, что отношение к труду формируется воспитанием. Согласен, что так – везде. И согласен, что на Урале молодёжь не хочет идти на завод. Я, хоть и не молодёжь, тоже не хочу идти на завод. Ну и что? Экзистенциальная ценность труда – это то, что Урал от себя добавил к общей сумме. Эта добавка не отрицает сумму. Труд – везде ценность, но только на Урале – ещё и экзистенциальная. А трудиться можно не только на заводе, поэтому я понимаю молодёжь, и не всякое воспитание трудолюбия подразумевает внушение экзистенциальной ценности труда.
В который раз процитирую себя-любимого: «труд стал для них всем: смыслом жизни, наградой, проклятием, мерой уважения, привычкой». Такое многообразие смыслов может быть только у сакральной или экзистенциальной вещи. Ведь не я же один отмечаю особенное понимание труда (дела) на Урале. Ради своего ратного дела Ермак пожертвовал свободой и жизнью. Ради своего творческого дела Данила-мастер пожертвовал земным миром. А Ермак и Данила – образцы уральской идентичности.
Экзистенциальность труда в религиозном обществе выражалась в сакральном понимании труда, но не в том, что молились на кайло, как на крест, а в том, что считали труд способным быть чудотворным (коим он быть не способен). Я ведь и об этом писал в связи с феноменом Мастера и культом труда. Для уральских мастеров «иноземные технические новшества были чем-то вроде чудес, способных исцелить завод. И Мастер занимался не прогрессом, а созданием чудотворных икон. Для Черепановых чудом был британский паровоз, для Аносова - дамасский булат, а для инженера Соболевского – американский пароход». Уральские Мастера – не изобретатели, а «ревнители истины», потому что труд для них не экономика, а экзистенция (что не отрицает и экономического значения).
Мне кажется, отрицать экзистенциальное значение труда на Урале – всё равно, что отрицать Ермака или Данилу-мастера как сугубо уральских персонажей. А где они ещё могли появиться?
Можно спорить сколько угодно, но разве сам феномен Мастера – не свидетельство моей правоты? Разве есть уральскому Мастеру аналог в преданиях земледельческой России? Какие былины восхваляют героя за труд, а не за силу, за храбрость или за подвиг? А Мастер – квинтэссенция уральской идентичности. Для Мастера труд всегда экзистенциален, потому что в его труде воплощается вся жизнь по уральскому образцу.
Отрицая экзистенциальность труда, приходится отрицать смысл города-завода, который своей планировкой показывает, что селение принесено в жертву труду. Приходится отрицать философский смысл крепостной зависимости от завода, а не от заводчика, и посессионного землевладения – то есть, владения до тех пор, пока трудишься как надо. Приходится отрицать святость Симеона Верхотурского – а какое ещё значение имеет его почитание, кроме почитания труда? Приходится отрицать феномен промышленного искусства. В конце концов, без труда как экзистенциальной ценности под фундамент доменной печи не закладывали бы человеческих жертв (пусть даже в преданиях); просто работать у домны можно и без этих ужасов.

21.08.2010 Ласточка

Здравствуйте Алексей Викторович!
Скажите, пожалуйста, если не секрет - где и каким образом вы обучались литературному мастерству? не только от вас, а, например,и от Познера тоже, я слышала, что определяющим для писателя и журналиста являются жизненный опыт и сложившееся мировоззрение, а откуда берется литературное мастерство? понятно, конечно, что если русский язык родной, то можно записать что-то читаемое, а если есть талант, то получится даже хорошо.но все-таки...надо как-то пройти литературный ликбез?

ответ

Уважаемая Ласточка.
Давненько вас не было.
Вообще-то я не знаю, что ответить. Можно сформулировать так: надо учиться оценивать, думать. Думать, что ты хочешь сказать, оценивать, что получилось сказать, и делать умозаключения о том, почему желаемое не совпадает с действительностью. Исходя из этих выводов, дрессировать себя. (По правде сказать, ответ мой - дурацкий.)

19.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович!
1.Конечно, под термином «ценность труда» я понимаю этическую значимость труда. Употребил множественный падеж (ценности) потому, что для одного человека ценность труда выражается в наслаждении процессом творчества, для другого ценность труда в том, что дает ему существование, для трудоголика ценность труда в том, что это смысл его жизни и т.д.
2. Вашу фразу «Однако под трудом я понимаю не работу на заводе, а ДЕЛО» я понял в том смысле, что работа на заводе не может быть ценностью в этическом смысле - только ДЕЛО (своё дело) имеет ценность. Не просто физический тупой труд, а творческое ДЕЛО имеет настоящую ценность. Однако это ведь противоречит утверждению, что уральская горнозаводская "матрица" основана на ценности труда. Ведь здесь Вы подразумеваете труд именно заводских рабочих, хотя выше сказали, что под трудом понимаете не работу на заводе.
Для меня здесь осталась неясность.
3. Термин «ценность труда» порождает сразу два вопроса. Какого труда? Какая ценность? И нет здесь интуитивной понятности. Только свободного труда или подневольного тоже? Ценность любого труда, дающего заработок или ценность творческого труда? Ответов может быть много и все они могут быть верными с той или иной позиции. Вот поэтому такой абстрактный критерий, как «ценность труда» не может служить идентификатором массы людей уральской горнозаводской цивилизации. Ценность труда может быть и среди массы тех же башкир или других национальностей. Без труда им не выжить, как нации.
4. По-моему, Вам важнее было использовать термин «интересы завода», но пришли к нему окольным путём через «ценность труда». Конечно, рабочие отстаивали завод от захватчиков, если это было нужно, просто потому, что без завода им было уже не выжить. Ценность завода для них была очевидна.
5. Я и не утверждал, что памятник "Рабочий и Колхозница" посвящён труду. Просто в 1970-80гг. советской власти эта скульптура однозначно ассоциировалась с единством ТРУДА рабочих и колхозников (ложным единством) на пути к коммунизму. И не важно, какой смысл в эту скульптуру вкладывала Мухина и тов. Сталин.

ответ

Уважаемый Владимир.
"Продолжаем разговор".
1. Терминологически не согласен с вашим первым пунктом. Чем бы труд ни являлся для разных людей, он всё равно "ценность", а не "разные ценности". Это тонкости словоупотребления. Именно словоупотребления.
2. Для "уральской матрицы" ценностью является любой труд - и творческий, и не творческий, и великое личное ДЕЛО. Например, немало людей вкалывают на устарелых производствах как двужильные, создавая никому не нужные продукты, а потом выходят на пенсию - и начинают болеть и умирать. Это потому, что ценностью для них был сам просто труд, не важно, вольный или подневольный, нужный или ненужный, творческий или убогий. Просто "где-то работать" было ценностью, и пенсия лишила человека этой ценности; от этого человек слабнет и умирает.
3. Труд как ценность - вещь экзистенциальная, а не социальная или философская. Экзистенциальность этой ценности подразумевает, что не нужны никакие иные оправдания. Например, печаль о том, что каждый из нас умрёт, экзистенциальна, и её не развеют ни философские мысли о том, что всё бренно, ни этические соображения о том, что надо давать место молодым, ни социальные выводы о том, что всё равно мы имели слишком малое влияние на жизнь, чтобы наша смерть в этом мире чего-то изменила к худшему. Так же и труд. Не важно, что он был на дядю, а не на себя, что он не принёс результата, что он был мучителен, - он всё равно для меня ценен, и теряя его, я теряю ощущение, что живу. Труд на Урале - экзистенциальная вещь.
4. Вы правы. Личная экзистенциальность труда совершенно органично сочетается с экономической, этической, социальной и всеми прочими значениями труда для завода. Завод (точнее - производство, потому что может быть и рудник, и верфь, и шахта, и мастерская гранильщика, и солеварня, и сплав "железных караванов") - это социальный и экономический механизм реализации экзистенциальных ценностей. На Урале, опять же.
5. Вы правы, конечно.

страница: 91 из 222

+7 (912) 58 25 460

1snowball@mail.ru

продюсер
Юлия Зайцева

Instagram