Алексей
Иванов

вопрос автору

все поля обязательны для заполнения



01.09.2010 Рита

Здравствуйте, Алексей. Мне хотелось бы узнать, как сильно изменился Пермский край (на карте), по сравнению с 15 веком.
Заранее благодарю.

ответ

Уважаемая Рита.
Что вы имеете в виду, говоря про изменения? Реки и горы остались на прежнем месте, названия - почти все те же самые. А населённые пункты, конечно, изменились. Если вас интересуют селения, то нужно искать археологическую карту и сопоставлять её с нынешней обычной (ну, и с текстом романа). Я для себя составлял такую карту, но не сохранил её - ведь роман я дописал 10 лет назад. Да и всё равно на сайте её не разместить...

31.08.2010 Константин

Огромное спасибо Вам за имена. Я вот никого не знал. И ведь я не один такой.
А роль министерства культуры, на мой взгляд, в создании благоприятной среды для развития людей.
Да и вопросами воспитания оно должно заниматься - детские библиотеки, детские сайты, детские фестивали, организация клубов для творческих людей и т.п.
Еще раз спасибо за имена.
Прочитал рассказ Лукьяненко про Вас. Мне кажется, он не совсем прав. Вы отличный фантаст. Что и видно в Ваших замечательных "Сердце Пармы" и "Золото бунта".
Спасибо.

ответ

Уважаемый Константин.
Спасибо за хорошее отношение к моей фантастике. Её почему-то обычно лажают, хотя она выдержала столько изданий, что доказала право на существование. А что написал Сергей про меня, я уже не помню.
Рад, что мы с вами сошлись во мнении по поводу функций министерства культуры. Рад, что обратил ваше внимание на интересных людей края.

30.08.2010 Константин

Прочёл ваше интервью на федерал-пресс.
А зачем финансово помогать местным(пермским) культ.деятелям? Если это неинтересно потребителям, смысл во вкладывании денег?
Гельмана нельзя рассматривать как культурное явление (я всё обобщаю, естественно), это бизнес-проект, направленный на откачку денег из бюджета. Также уходят деньги на дороги, на образование, медицину и пр. Факт один - деньги тратятся, а отдача мала. Хотя разнообразие людям нравится. Мы же не понимаем, исполины духа к нам в Пермь приезжают, или нет. Нравится, не нравится - вот критерий.
Вот кого бы могли предложить вместо гельмановских вернисажей?
Чтобы люди пошли, и покупали.
Кого и что? Конкретно. Вы сказали, что надо столько же денег тратить, как на Гельмана, на местных. А на кого? Что они могут предложить? И что, кроме чувства самолюбования, держа в руках изданную за счет бюджета книгу или приглашая всех в арендованный за счет бюджета выставочный зал на просмотр своих картин?
Что могут предложить местные пермякам, чтобы нам понравилось?

ответ

Уважаемый Константин.
Пермские министерство культуры обязано финансово помогать пермским культурным деятелям потому что и министерство, и деятели - пермские. Это аксиома.
Нравится или не нравится - критерий для потребителя. Для бюджета критерий - своё или чужое. Я говорю о деньгах бюджета, а не компостирую мозги спонсорам.
Какой смысл вкладывать деньги в местных? Чтобы получать продукт, которого до этого не было. Нельзя требовать продукта, не вкладывая денег. Понимаете, если весной не посеять рожь, осенью не стоит ждать блинов.
Откуда вы знаете, что интересно потребителям? Сам факт того, что пермские культурные деятели до сих пор существуют, означает, что у них есть аудитория.
Я не Гельман, не хочу говорить власти: вот это нужно оплатить, а это не нужно. Я могу только предлагать власти свои собственные проекты. А в отношении остальных деятелей я могу говорить, что власть обязана рассматривать их проекты. Я могу сказать, что лично мне хотелось бы увидеть из современного: выставку и альбом Залазаева; книгу Власовой о пермской скульптуре с привлечением всех памятников, а не только галерейных; выставки и альбомы Долматова и Заровнянных; выставку и альбом Овчинниковых; книги Лукьянова, Скирюка, Совы, Филенко, Букура; постановку пьес Гашевой; социологические исследования о Перми коллектива Лейбовича; культурологические исследования о Перми Сидякиной; программы Шостиной и Санниковой; путеводители Гладышева, Зуева, Котельникова - и так далее, и так далее. А ещё я хотел бы, чтобы дайверы свозили меня в Ординскую пещеру, где без них я утону, а палеонтологи свозили бы меня в Ежово и рассказали бы мне про ящеров, а спелеологи показали бы мне пещеру Череп, а суксунские лётчики прокатили меня на дельтаплане с мотором, а иренские камнерезы продемонстрировали, как они работают с камнем, а художник Собакин получил бы жильё в Перми и сводил с ума детишек своими чудесами. И так далее, Константин, и так далее. Если это вам не понравится, найдутся те, кому понравится. А Гельман пусть остаётся.
Пермская культура очень разнообразна. Если её развивать в соответствии с новыми технологиями, она увеличит свой потенциал вдесятеро. Я предлагал власти сделать маршрут для водного ралли, создать новый бренд "арт-гео", отливать оловянных солдатиков в Лысьве, стрелять из пушек в Очёре, разработать конструктор для звероящеров, искать клады в Чусовой, построить туристский бронепоезд, - до хренища всего. Это придумал я один. А сколько бы всего люди придумали тогда, когда увидели бы, что власть готова заказывать эти проекты? Сколько всего уже придумано - и выброшено властью в мусор?
Не надо говорить, что в крае ничего нет. Как-то без Гельмана мы не превратились в троглодитов, значит, наверное, что-то нас удерживало.

28.08.2010 Сергей Гилёв

Здравствуйте, Алексей. Не считаете ли Вы, что уважаемый Владимир Гусев ведёт себя как оппонент на защите диссертации? Но ведь Ваши книги не есть научные монографии? С уважением

ответ

Уважаемый Сергей.
Возможно, что и "как оппонент". Но ведь я претендовал на некую концепцию - и потому со стороны Владимира получил абсолютно адекватную реакцию. Всё правильно. Я благодарен Владимиру за серьёзное обсуждение всех этих вопросов.

27.08.2010 Александра Бахолдина

Добрый вечер, Алексей Викторович. Учила меня мама в детстве: получай удовольствие от продукта творчества и не суйся в душу его создателю! А у меня, простите, не получается не переходить на личности. Вот читаю про вас, читаю, и нет-нет задаюсь вопросом: как Вы переживаете похвалу?
С уважением, Сашка.

ответ

Уважаемая Сашка.
Похвалу я переживаю хорошо. Но не всякую. Умная и точная - льстит необычайно. Глупая - раздражает. На четыре пятых похвалы - глупые.

27.08.2010 Андрей, Новосибирск

Здравствуйте, Алексей Викторович. Из поста ниже узнал, что была передача "Школа злословия" с Вами. Скачал, но посмотрел минут 8-9. Неприятен формат передачи (раньше ее и не смотрел), поведение ведущих, вопросы и манера задавать вопросы.
Но вот Вы на передаче, уже в некотором возбуждении, сказали, что "второй" (???) роман Вы писали в голливудской манере. Помните, быстрая река, много событий, которые быстро развиваются... Я так думаю, это была какая-то неправильная защита на идиотский вопрос. Читая Ваши книги, я не делил их на первые, вторые и третьи. Тем более, что читал их в не хронологическом порядке написания.
Голливуд, для меня, это фабрика денег, отличающаяся от фабрики Гельмана только масштабами. Ну, выразился так, как получилось.
2) Где-то на Вашем сайте, давно, прочитал, что день свой Вы строите после просмотра телепрограммы, неужели в телеящике есть что смотреть? Спасибо.

ответ

Уважаемый Андрей.
Я согласен с вами, что на "ШЗ" моя защита от дурацких вопросов тоже была дурацкой. "Каков вопрос - таков ответ". Приходилось общаться в логике и стиле, которые мне неорганичны. Хотя я очень уважаю Т.Толстую и Дуню как собеседниц. Просто в тот раз не сложилось ни у них, ни у меня. А "Золото бунта", о котором вы говорите, даже хронологически - четвёртый роман. Но на программе я не стал вдаваться в подробности и уточнять.
Согласен с вами и в том, что Голливуд - фабрика денег, хотя деньгами там дело не исчерпывается. Всё-таки Голливуд - это нечто куда большее, чем просто бизнес. А вот сопоставлять музей Гельмана и Голливуд - ну, не знаю... Голливуд - это производство и мировой бренд. А музей Гельмана производит только самовыражение тусовки Гельмана и является брендом лишь для тех, кто слышал о нём, но не видел его. И нельзя назвать бизнесом мухлёж на госбюджете.
Про то, что мой день строится исходя из телепрограммы, - бред. Это я шутил с журналисткой, обыгрывая её предвзятое мнение обо мне, но, выходит, не поколебал её мнение, а только усугубил. Ещё Л.Данилкин писал, что современный писатель в медиа должен быть фриком, чудаком, клоуном, иначе он не интересен публике. Журналисты и делают из меня фрика - в меру своих способностей и в соответствии с надёрганными из моей жизни фактами. И та журналистка, что написала этот материал, так поступала, и даже сам Л.Данилкин. А потом они же ещё и обижаются, почему это я не в восторге от их опусов.
Смотреть в телеке, действительно, почти нечего. Но ведь существует не только отечественное телевидение. Я с удовольствием смотрю "Нешнл джиографик" или "Дискавери", когда есть время.

27.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Выражения типа «русские это православная нация» и «ценность труда» легко становятся стереотипами, превращая процесс рассуждения в «пиксельное мышление». Это очень удобно потому, что каждый может нарисовать из этих стереотипов-пикселей нужную картинку, в которой нет дебрей. Не думаю, что Вы это делаете специально, но так может получиться. Вы сами хорошо знаете, что точно также можно высказать утверждение «русские это нация атеистов» на том основании, что после 1917 г. сам русский народ (а не чужая, враждебная нация) разрушали и грабили церкви, а к 1941 г. почти уничтожили и само православие в СССР. Я не сторонник дискуссий на тему религии.
Уважаемый Алексей Викторович! Вы занимаетесь проблемой региональной идентификации на Урале. Цитирую основное – «Назвать - и есть та культурологическая (а не краеведческая и не историческая) задача, которая мне интересна. Я и называю важный параметр идентичности Урала – экзистенциальная ценность труда». «А по поводу статистически-малого количества носителей идентичности... Но ведь так – всегда». «Для того, чтобы выражать идентичность сообщества, много героев (культуртрегеров, подвижников) и не нужно. Достаточно тех, что есть».
Существует 2 подхода к проблеме:
1.Сначала выдвигается в качестве гипотезы предположение о том, что важный параметр идентичности Урала - экзистенциальная ценность труда. Можно показать на примерах 20-30 человек, что у них есть экзистенциальная ценность труда. Далее социологами проводится исследование на основе анкетного опроса, превращается ли труд человека в смысл его жизни на Урале. В результате получается (с известной степенью точности) некоторый искомый результат. Но, как я понял, это не Ваш подход?
2.Вы выдвигаете экзистенциальную ценность труда в качестве важного параметра идентичности Урала просто на основе своей ВЕРЫ. Вера, как известно, не требует доказательств. Далее, Вы находите 20-30 человек подвижников (известных в регионе деятелей) и говорите: «Вот они носители идентичности. Их мало, но много и не нужно, чтобы выражать идентичность сообщества.
Статистика и социология не требуется при этом». Это Ваш метод?
На Урале есть города с ужасной экологией, например, там, где градообразующие предприятия это производство асбеста или медеплавильное производство. Люди там стали ЗАЛОЖНИКАМИ этих предприятий. Им деваться некуда и они держатся за эти заводы, хотя ПДК там превышены в десятки раз и почти все больны. По-моему, будет издевательство говорить, что у них труд стал смыслом жизни, что на основе экзистенциальной (иррациональной) ценности труда они являются носителями идентичности Урала. Ведь они обречены. Они заложники «матрицы» потому, что родились там, выбора у них нет и не было. Они вынуждены там жить, работать и умирать.

ответ

Уважаемый Владимир.
Мы с вами уже толчём воду в ступе.
1. Экзистенциальная ценность труда на Урале отражается не только в деятельности подвижников. Она отражается в типе уральского города-завода. В способе землевладения - посессионном праве. В характере крепостной зависимости - от завода, а не от заводчика. В форме организации производства - "державой в державе". В промышленном искусстве. В культурологическом типе Мастера, которому в российской культуре нет аналогов. В фольклоре. В языческих обрядах индустрии. В почитании Ермака и Симеона Верхотурского. И так далее. Вы всё время упускаете из виду контекст, концентрируясь на одном фрагменте, сейчас - на подвижниках. Это логика Зенона из парадокса об Ахиллесе и черепахе.
2. Экзистенция - не та вещь, которая определяется посредством социологических исследований. Если бы я провёл социологическое исследование своей судьбы, то выяснил бы, что в ней гораздо чаще количество не переходило в качество. Но это не значит, что я опроверг закон диалектики.
Я называю параметр идентичности Урала, выведенный мною из опыта, и аргументирую свой вывод. Если вас не убеждают мои аргументы - увы мне. Но меня они убеждают. Искать другие я уже устал. С каких ещё возвышенностей надо упасть, чтобы доказать всемирное тяготение?

27.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Вы замечательный писатель. За «Общагу» - любимый писатель. Но ведь сила художественного, образного мышления это не одно и тоже, что сила логики? Я всё время имел в виду современный Урал в этой полемике и старался понять, какие есть доказательства, того, что и сегодня экзистенциальная ценность труда действительно является важным параметром идентичности Урала. А Вы упорно своими примерами отсылали меня в прошлое Урала (кроме упоминания нескольких современных подвижников). Я не спорю с прошлым – там Вы правы. Надеюсь, что когда-нибудь я прочитаю в Ваших опубликованных текстах (статьях или книгах) более ясное и убедительное доказательство параметра идентичности Урала (сегодняшнего), выведенного Вами из опыта. Извините за моё непонимание – я старался, но увы. А Вы не можете допустить мысль, что может быть причина этого не только во мне?

ответ

Уважаемый Владимир.
Мой отказ от спора не означает вашей победы. Просто я привёл достаточно аргументов, и если они вас не убедили, то незачем продолжать. А логика нашего спора давно закольцевалась: "у попа была собака..." Так что ваша "сила логики" не повергла в прах моё "образное мышление".
Вы хотите сказать, что Урал утратил идентичность? То есть, ныне он ничем не отличается от других регионов, кроме исторического наследия? Получается как в детском анекдоте: "Строили мы строили, - Махмут, поджигай!".
Историческое наследие - не мёртвый груз, как считают пермские культуртрегеры, а материальный носитель идентичности, нуждающийся в активации. Способ активации я предложил в фильме "Хребет России" в лице Юлии Зайцевой: активный туризм. Принцип существования региональной культуры сформулировал в интервью Е.Камшилову: культура как активный образ жизни. Культурный проект Урала (сетевой) обозначил в полемике с пермскими властями: "Железный пояс". Всё это и в традиции "матрицы" (взаимосвязь с ландшафтом), и с экзистенциальной ценностью труда (потому что на Урале ландшафт преобразован трудом, а путешествия по этому ландшафту будут иметь сверхцель - освоение ландшафта как наследия труда; раньше осваивали промышленностью, сейчас - экстримом, обусловленным былым промышленным освоением).
Затухание общественной жизни в "нулевые годы" не означает исчезновения "матрицы". Приватизации (начавшиеся на Урале в 18 веке), "Уральская республика" Росселя, уралмашевская ОПГ, столичность Екатеринбурга, свердловский рок, нацпарки Челябинской области, новый виток сепаратизма Башкирии и тамошний культ Салавата, культуртрегеры всех уральских регионов и так далее - это всё последствия, прямые или косвенные, признания за трудом экзистенциальной ценности. И это основные события уральской истории 1990-2000 годов.
Дальше история затормозила по всей России. Но на Урале никуда не делась ни "матрица", ни экзистенциальная ценность труда. Сейчас по всей России все ценности - "спящие", латентные.
Конечно, уральские ценности стали не столь явны, как в эпоху "горнозаводской державы". Но ведь они уже не управляют социальной и промышленной жизнью, как прежде; социальной и промышленной жизнью ныне управляет глобализм. Уральские ценности определяют уральскую часть культуры и менталитет тех, кому эта культура органична. И это очень большой пласт культуры. И в этой культуре работают носители идентичности. И в постиндустриальную эпоху именно культура становится главным содержанием цивилизации, а культурные технологии определяют образ жизни и системы ценностей.
В общем, если на Урале нет экзистенциальной ценности труда, то нет и идентичности, а есть только обширный набор мёртвых руин и Иванов, утверждающий, что руины имеют какое-то малопонятное значение. Всё остальное на Урале - нормальная Россия эпохи Путина.

27.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Это не продолжение полемики и можно не отвечать. Мне очень странно, что Вы подумали, что я стремился в полемике (которую Вы называете спором) к победе. Я ведь не маленький мальчик, да и Вы тоже. И, говоря о силе логике, я не имел в виду свою логику. Я ничего Вам не противопоставлял. Цель моя была очень проста – на своем примере непонимания показать, почему Вас могут и другие не глупые люди не понимать. Вот и всё. Я не являюсь Вашим противником. Я не собирался утверждать, что Урал утратил идентичность. Наоборот, я хотел убедиться в обратном. Вы сами написали, что «Конечно, уральские ценности стали не столь явны, как в эпоху "горнозаводской державы". Если уж Вам это не столь явно, то тем более из Новосибирска этого не видно.

ответ

Уважаемый Владимир.
Наличие уральских ценностей мне - "явно". Иначе бы я и не стал вступать в полемику. То, что мои аргументы вас не убедили, не означает, что я сомневаюсь в их справедливости. Вы искажаете смысл моей фразы. Это для грибника в лесу направление на север "не явно", а для профессионального ориентировщика - "явно". Но, я согласен, не всегда ориентировщик может убедить грибника. Давайте завершим эту поднадоевшую тему.

25.08.2010 Антон

Уважаемый Алексей Викторович! Спасибо за честный и, как мне кажется, точный отклик по поводу палеовыставки в Перми. Такие выставки Палеонтологический институт РАН устраивает в провинции почти ежегодно, и помпезность пермской в данной связи совершенно неуместна. Однако я удивился, что Вы считаете пермский период факультативным и неинтересным. "Жабы" и даже эстемменозухи – это далеко не все. Кроме того, голливудские динозавры давно утратили свою грандиозность, потому что их образы используются везде – от машинных покрышек до жвачки. То ли дело пермь – ящеры с парусами на спине (правда, американские); саблезубые крокодилы биармозухи (эти - наши); ядовитые "медведи" тероцефалы; казеиды (четырехметровый бочонок с головой размером с большое яблоко). А вымирание в конце перми, по сравнению с которым падение астероида в меловой периоде – жалкая шутиха! Думаю, Вы не правы, так походя отметая пермь.

ответ

Уважаемый Антон.
Разумеется, вы правы. Кстати, в Перми чуть было не стала культовой иностранцевия - она была выбрана эмблемой международного конгресса в честь 150-летия Пермского периода, проходившего в Перми в 1991 году. (Гельман и Мильграм про это не в курсе.) Но развал государства не позволил культуре развиваться органично, и эта линия была оборвана.
Я ни в коем случае не отметаю Пермский период как неинтересный в палеонтологическом смысле, что вы. Я говорю о восприятии выставки зрителем. Ведь для выставки Пермский период требует особенного подхода.
Во-первых, динозавры зрелищнее в профанном смысле, и потому не стоит представлять рядом звероящеров и динозавров. Смотреть будут, в основном, на динозавров (на них и смотрят). Зачем звероящерам такое невыгодное соседство? Для выставки (для выставки, подчёркиваю) следует принимать во внимание это соображение. Если Пермь хочет рассказать о пермских звероящерах (ведь выставка называется "Пермские древности"), незачем подтаскивать к ним юрских динозавров; при наличии динозавров звероящеры оказыватся для зрителя не "главным уроком", а "факультативом". Это досадно.
Во-вторых, в эволюционном смысле, упрощая ситуацию, звероящеры ведь оказались неким аппендиксом, не так ли? Вслед за ними пришли более примитивные виды. Получается, если изображать эволюцию как таковую линейно, то пермские звероящеры должны стоять после динозавров, а в истории было наоборот. А если изображать эволюцию хронологически, то собьётся логика "совершенствования" живых существ природой. Поэтому эволюция как тема для показа пермских звероящеров (именно их, а не всего ряда живых существ) не совсем адекватна задаче показа.
Все эти соображения специалист легко "вычислит" и учтёт, чтобы не было невнятности. Но выставку делали те, кто при деньгах, а не при знаниях, и делали для денег, а не для Перми.

25.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! В проблеме труда как экзистенциальной ценности на Урале меня смущает то, что упоминая носителей этой ценности в нынешней жизни, которых знаете, Вы обобщаете этих 20-30 человек до массового явления. Вы полагаете, что «матрица», действуя по среднестатистическому принципу, всё же делает труд экзистенциальной ценностью на Урале для значительного количества людей. Цитирую – «Есть и другие, и их очень много. Правда, много. Достаточно для сохранения идентичности». В это можно верить, но как это доказать? Какими исследованиями социологов? На чём основана Ваша вера в то, что таких людей очень много? Подвижники и энтузиасты есть всегда, но всегда их не хватает. В чём причина, что эта «соль земли» не востребована в полной мере?
Что касается поведения бизнесмена В.З., которое, по-вашему, иррационально, то, может быть, всё объясняется желанием этого человека увековечить память о своих дальних родственниках, имеющих отношение к заводу «Пороги»? Мне кажется, что вопрос «зачем он это делает?» всё же имеет рациональный ответ, который просто пока скрыт.

ответ

Уважаемый Владимир.
Про увековечение памяти родственников посредством музеефикации завода, где они работали, - это как-то... уж совсем иррационально.
А по поводу статистически-малого количества носителей идентичности... Но ведь так - всегда. В Великую Отечественную весь народ был героем, хотя собственно Героев Советского Союза - сколько? Тысяч пять? При десяти миллионах солдат? Тогда что же, народ - не герой?
Или другой пример. Воцерковлённых среди русских - 3-5 %, но этого хватает, чтобы мы идентифицировали свою нацию как православную.
Количество - не самый важный показатель.
Те люди, о которых я говорил, - носители идентичности. Тому свидетельство - внимание, которое привлекают их творения. Но это внимание не "названо по имени". В том и состоит проблема региональной идентификации.
Я уже приводил этот пример, но приведу ещё раз. В Башкирии повсюду вывешены лозунги "Башкортостан и Россия навеки вместе", что (по Фрейду) следует понимать наоборот. В Уфе поставлен конный памятник Салавату Юлаеву, крупнейший в стране; он вошёл в герб республики. В 1991 году, в разгар сепаратизма, в городке Малояз был построен огромный музей Салавата, который стоит, в общем, пустой, без подлинных экспонатов. То есть, у башкир как у нации Салават - культовый герой. Но в чём его значение - "назвать по имени" не могут или не хотят. А значение его в том, что он был за системное отделение Башкирии от России (если обобщать контекст всех башкирских восстаний). Это не обязательно выход из состава страны, это - право жить по тому порядку, по которому желает жить нация, и право законное. Вот вам и пример: Салават - носитель национальной идентичности, культовый статус Салавата неоспорим, но суть Салавата, "мессидж" - не определены, не "названы по имени".
Назвать - и есть та культурологическая (а не краеведческая и не историческая) задача, которая мне интересна. Я и называю важный параметр идентичности Урала - экзистенциальная ценность труда.
Для того, чтобы выражать идентичность сообщества, много героев (культуртрегеров, подвижников) и не нужно. Достаточно тех, что есть. Но если они есть, если они привлекают внимание, то имеется и идентичность. То есть, в нашем конкретном случае, признание за трудом экзистенциальной ценности, когда подвижники сохраняют памятники труда, а люди просто любопытствуют, восхищаются и гордятся ими, не отдавая себе отчёта в особенностях собственной экзистенции.

24.08.2010 Ян Циприс

Еще в марте этого года я обратил внимание на ужасающее состояние вокзала Пермь 1 - и в этом здании сделали выставку? Может быть, успели восстановить? Вообще, уровень заброшенности города поражает. Это, кстати, касается и Речного вокзала. В обоих зданиях, в принципе, можно было бы устроить хороший музей - с кафе и ресторанами, как это сделано во многих городах мира. Но я не верю в перспективы развития Перми - бандитская власть (в прямом и переносном смысле). Отмывают деньги. "Блуда" - прекрасный роман об "успехах" "подушевого" финансирования, "Мертвые души" наоборот. Я проработал год в системе развития образования г.Перми, так что все, написанное в романе, правда, поэтому никто и экранизировать не хочет. Спасибо за прекрасные книги, и еще больше - за честную гражданскую позицию.

ответ

Уважаемый Ян.
И вам спасибо. Для выставки Гельмана вокзалу Пермь-1 сделали косметический ремонт. В целом же, отдавать подобные здания под музеи - великолепная идея. Разумеется, не гельмановская или мильграмовская. Но есть одно "но". Ссылаясь на пример Парижа, где вокзал д-Орсе стал музеем, наши деятели забывают упомянуть, что железную дорогу от д-Орсе убрали. А в Перми-1 - нет, и не собираются. Судя по информации в газете "Новый компаньон", железная дорога согласна отдать под музей часть (!) вокзала в аренду (!). На таких условиях музей нужен там только для отмыва бабла.

24.08.2010 СпутниК

Здравствуйте Алексей Викторович! Хотелось бы ваших коментариев по поводу фестиваля "Сердце Пармы". Интересна история возникновения фестиваля вообще и конечно этапы ее реализации. Чья вообще идея была, какими силами и ресурсами все организовывалось. Почему вы отошли в итоге о него.
Спасибо.

ответ

Уважаемый СпутниК.
Фестиваль «Сердце пармы» в 2006 году придумали Илья Вилькевич и Юлия Зайцева. На фестивале я всегда был только почётным гостем. Содержанием фестиваля занималась Юлия, организацией – преимущественно Илья. Фестиваль частично финансировал краевой минкульт, частично – спонсоры. Благополучно прошли три фестиваля – в 2006, 2007 и 2008 годах.
К 2008 году финансами моих проектов стал заниматься Илья Вилькевич. Это и фестиваль (насколько его можно назвать «моим»), и книжный проект «Пермь как текст», и телепроект «Хребет России». Илья проворовался везде, и везде – по-крупному. С телепроекта мы с Юлией в 2009 году его выгнали.
Но к тому времени у Вилькевича сложились очень хорошие отношения с замминистра культуры Вероникой Вайсман. Вайсман от министерства стала курировать и «Пермь как текст», и фестиваль. Она организовывала Вилькевичу финансирование этих проектов. Этот союз вора и чиновницы на денежных потоках, прикрытый моим именем, меня и Юлию, моего агента, совсем не устраивал. Мы отказались участвовать в фестивале 2009 года. По условиям проведения фестиваля, его нельзя было проводить без меня. Но Вилькевич и Вайсман всё равно провели «Парму-2009», мошеннически подтасовав документы.
К тому времени Вилькевич разворовал и развалил мой книжный проект «Пермь как текст». Вайсман, у которой в этом проекте трудились супруг и дочь, покрывала Вилькевича так, что даже уголовное дело по этому проекту завели на «стрелочника». Вилькевич же, не бизнесмен и вообще безработный, стал счастливым владельцем мясокомбината в городе Осе. Министр Мильграм пальцем о палец не ударил, чтобы доделать книжный проект и наказать воров.
Зато он милостиво предложил мне финансирование фестиваля «Сердце пармы-2010». Письмо я получил через Вилькевича, куратором фестиваля была бы Вайсман. Но я так работать не могу. Я отказался. Чтобы не раздувать скандал, министерство решило провести фестиваль без меня: освободить хорошее дело от «наследия Иванова». А чтобы я не подал в суд за использование в названии феста названия своего романа, фестиваль переименовали. Суть фестиваля, которую придумала Юлия, оставили прежней – та же поляна, та же Чердынь как главная тема, ролевики, концерты, ярмарки, музеи, экскурсии. Добавили немного нового для ощущения апгрейда, без проблем нашли «штрейкбрехеров» – и провели.

24.08.2010 Андрей

Расскажите пожалуйста о Ваших творческих планах, есть ли романы на историческую тему, о истории Сибири, Урала, года 3 назад была встреча с Вами в Доме Книги у нас в Санкт Петербурге, и Вы сказали, что собираетесь написать романы о Строгановых и о Демидовых, о истории Уральского края, так как я считаю, что хорошая литература о нашей истории должна быть, как наследие нашей классической литературы, я имею в виду может и УГРЮМ РЕКУ и в какой-то мере ВЕЧНЫЙ ЗОВ. Но тут наверное надо поднять большой исторический пласт и архивный материал, так как затронется наша история наверное не на один век. Спасибо.

ответ

Уважаемый Андрей.
На встрече в СПб я говорил не о том, что собираюсь писать эти романы, а о том, что эта история - великолепный материал для романов. Но лично мне сейчас романы на исторические темы как формат не интересны. Мне интереснее произведения в формате фотокниги "Хребет России". Такой фотокнигой я сейчас и занимаюсь - она будет о пугачёвщине. Эта работа занимает почти всё моё время, потому что материал огромный, и география тоже огромная: Казань - Самара - Уральск - Оренбург - Челябинск - Кунгур - Оса - Ижевск - Пенза - Казань. Плюс к этому Атырау (Казахстан), Хива (Узбекистан), Ветка (Польша), Палдиски (Таллинн), и ещё Екатеринбург, Уфа, Курган, Тобольск, Петербург, Корела, Калач-на-Дону, Краснодар, Астрахань и т.д.

23.08.2010 Владимир Гусев (Новосибирск)

Уважаемый Алексей Викторович! Эта полемика возникла по единственной причине – термин «ценность труда» слишком расплывчатое выражение. Вы уточнили, что речь идет о экзистенциальной ценности труда –«весь комплекс социокультурных отношений на Урале выводит ценность труда – распространённую повсеместно – в разряд экзистенциальных». Процитирую ещё – «Главной художественной задачей подобных текстов я вижу задачу писать о сложных вещах просто». Однако термин «экзистенциальная ценность труда», наверное, не поймут 90% читателей, а остальные 10% сделают вид, что поняли. Возьму на себя смелость попытаться расшифровать этот термин, сведя его к нескольким понятных всем определениям. Совпадает ли это с Вашим пониманием этого?
Труд становится экзистенциальной ценностью тогда, когда он характеризуется следующим:
1.Это дело всей жизни человека. Он посвятил этому делу всю жизнь. Труд стал смыслом жизни.
2.Этим делом человек проявляет и выражает свою личность, индивидуальность, свою сущность.
3.В этом деле человек стремится стать лучшим, уникальным - только он один умеет так сделать.
4. Это дело придаёт значимость, ценность человеку и он достигает «звания» Мастер.
5.Это дело создает Мастеру имя, которым он гордится и которое помнят его потомки.
Вот тогда становится абсолютно очевидным, что именно горнозаводская цивилизация смогла вывести ценность труда на Урале в разряд экзистенциальных. Понятно, что такая экзистенциальная ценность труда в промышленности Урала за последние 30 лет стремится к нулю. Престиж труда переместился в сферу финансов, информационных технологий, бизнеса, администрирования. Для нового поколения важнее сами деньги и их количество, чем экзистенциальная ценность труда. Молодёжь будет стремиться получить хорошее образование, квалификацию, а потом выбирать себе ту страну, в которой можно достойно жить и нормально зарабатывать. Будет выбирать разные «матрицы». Как пел Цой – «Перемен! Мы хотим перемен!»

ответ

Уважаемый Владимир.
Конечно, «экзистенциальная ценность труда» - понятие сложное. Но я ведь и не употребляю его в книжных текстах. Это – только здесь, в спорах на сайте. Книги – «легче», читабельнее.
По поводу пяти ваших определений. На мой взгляд, достаточно первых двух. Но в принципе дать определение экзистенциальной ценности труда сложно, так как даже сама экзистенция философами определяется «ни о чём»: «уникальное и непосредственно переживаемое человеческое существование». Я бы тоже мог дать пару расплывчатых объяснений: экзистенциальная ценность труда – это осмысление и переживание своего существования в труде. Ещё проще – труд как основная форма жизни, труд как форма самореализации личности.
Гораздо проще вычитывать эту ценность из практики. Вот, например, в Челябинской области есть бизнесмен В.З., который за свой счёт содержит уникальный завод «Пороги» 1910 года. Гигантский комплекс с каменной плотиной, прудом, агрегаторным цехом. Этот бизнесмен приглашает туристов на экскурсии, построил гостиницу, бьётся за включение комплекса в каталог промышленного наследия ЮНЕСКО. Вопрос «зачем?» ответа не имеет. Этот человек не зарабатывает на своём деле, нерентабельно. Он не афиширует себя, то есть, это не промоушн. Он не подвижник-культуртрегер, который не может видеть, как гибнут памятники, - он инженер, причём в другой отрасли промышленности, чем его завод. И, разумеется, он не чиновник, который делает своё дело по обязанности. Поведение В.З. – иррационально. Потому что оно определяется не через «рацио», а через экзистенцию. Человек потеряет смысл жизни, если этот завод погибнет. А объект его усилий – завод, а не храм, к примеру, или не художественная коллекция, потому что для инженера ценнее всего труд. Вот вам и проявление экзистенциальной ценности труда. Мне кажется, это пример показателен до предела.
Я думаю, что в проблеме труда как экзистенциальной ценности вас смущает то, что вы не видите носителей этой ценности в нынешней жизни. Это не так.
Носители этой ценности всегда и были носителями уральской идентичности. Категория носителей менялась в соответствии со сменой общественных отношений. В «горнозаводской державе» это были мастера-виртуозы, доморощенные специалисты, инженеры-самоучки. К примеру, плотинный мастер Леонтий Злобин, конструктор Никита Бахорев, камнерез Гаврила Налимов, рудознатец Моисей Югов, художник Иван Бушуев и так далее. Отец и сын Черепановы – переходный тип к следующей категории.
После падения «державы» носителями идентичности стали инженеры – Аносов (предтеча), Обухов, Воронцов, Рашет, Славянов, Грум-Гржимайло и другие. Советская власть их «обнулила», тот же Грум-Гржимайло был затравлен в прессе из-за того, что выступил против расстрела пяти старых уральских инженеров.
В советское время носителями идентичности стали учёные, в первую очередь, те, кто занимался непосредственно Уралом: археологи, этнографы, фольклористы, историки, геологи, палеонтологи, зоологи, ботаники. Появились «профессиональные путешественники», авторы путеводителей, и «профессиональные краеведы», новые летописцы. Кроме того, Уралом стали заниматься и деятели искусства, в первую очередь художники, потом и писатели (их предтечи – А.Денисов-Уральский и Д.Мамин-Сибиряк).
В наше время носителями идентичности становятся специалисты культурных индустрий (тоже самоучки). Одни из них происходят из «краеведов», как ныне покойный Иван Самойлов, основатель музея-заповедника в Синячихе, или Леонард Постников, основатель комплекса Музеев истории реки Чусовой. Другие – профессиональные учёные, как историк Виктор Шмыров, основатель зоны-музея «Пермь-36», или археолог Геннадий Зданович, основатель заповедника «Аркаим». Есть и другие, и их очень много. Правда, много. Достаточно для сохранения идентичности. Они основывают музеи, заповедники, национальные парки, институты, они пишут книги и научные труды, проводят экспедиции, снимают фильмы. А на Урале практически любая культурная инициатива несёт и смысл труда. Чусовая – сплав «железных караванов». Ильмены, Мокруша – работа самоцветчиков. Таганай – раскольники. Берёзовский – золотодобытчики.
Так что никуда идентичность не девается, и экзистенциальная ценность труда остаётся актуальной – как в темах культурных индустрий, так и в самой деятельности подвижников, внедряющих эти индустрии.
Вся нынешняя беда Урала, на мой взгляд, и проистекает от того, что власть и общество не видят эту «соль земли». Но без неё власть – лишь самообогащение, а общество – не общество.
А перемены, к которым все взывают, заключаются ведь не в тотальном сносе всего, что было. Требование перемен – это требование выбора «матриц»: уральской, сибирской, московской, американской, советской, антисоветской, какой угодно. Или своей собственной. Но пока отрицается наличие любой другой «матрицы», кроме сиюминутно-московской, выбора нет. Забвение или отрицание региональных идентичностей – это сокращение свободы.

страница: 91 из 224

+7 (912) 58 25 460

1snowball@mail.ru

продюсер
Юлия Зайцева

Instagram