Алексей
Иванов

вопрос автору

все поля обязательны для заполнения



06.05.2011 cent

Уважаемый Алексей Викторович!
Больше всего опасаюсь, что вопрос по теме уже от кого-то был, но таки поинтересуюсь.
В сети (а сейчас и не только в ней) образовался феномен Игоря Растеряева. В этой связи довелось услышать мнение авторитетных для меня людей в плане аналогизирования лучших вещей нашего фигуранта с творчеством Николая Рубцова...
Как Вам?
Ps: я слаб в Рубцове, но, например, стиш «Георгиевская ленточка» Игоря я на публику прочитать не смогу – слезы задушат, и это при том, что декламирование, во многом – моя профессия.

ответ

Уважаемый cent.
Про Игоря Растеряева ничего не могу сказать, не знаю. А поэзию Рубцова я уважаю, но это не моё - как-то мне чересчур тоскливо в его мире.

05.05.2011 Олег

Алексей Викторович, знакома ли Вам книжка Н.Корепанова «Заводская Пермь»? И Ваше отношение в этой связи к нынешнему состоянию района Егошихи?
У левых Гамбурга 1 мая главным был лозунг: «Обустроим свой город сами». Может быть, и Егошиха тот случай, когда не стоит ждать решения чиновников? Это не то место, где нужно строить спорткомплекс и прочие коммерческие прибамбасы. Прошлогодний самодеятельный субботник хорошее начало.

ответ

Уважаемый Олег.
Нет, эта книга мне не знакома, хотя я стараюсь следить за работами Н.Корепанова, потому что исключительно уважаю его как историка и как литератора.
Субботник, конечно, дело хорошее. И поучать левых Гамбурга, как им обустроить Гамбург, я не возьмусь. Но в России вообще и в Перми в частности гражданское общество должно требовать от власти, чтобы власть исполняла свои обязанности. Например, привела в порядок Егошиху.
Власти от нас только и нужно, чтобы на свои проекты мы сами собирали деньги с народа, чтобы проводили субботники, то есть, заткнулись и тихонько в своем углу занимались своим рукоделием. А власть бы в это время на деньги с наших налогов вела себя как олигарх на корпоративе: приглашала звезд, какие нравятся, пела-пила, кушала-веселилась. Поступать так (проводить субботники) из самых лучших побуждений - значит потакать власти в ее худших побуждениях, развращать.
Такие инициативы заводят в этический тупик. Осуждать их - некрасиво, поддерживать их - пагубно.

04.05.2011 Ольга

Невыездной Александр Сергеевич тоже никуда не катался (Грузия - не в счет). Никто не знает, как это сказалось на его адекватности, но это никого и не смущает :)). Вопрос задавался,упаси бог, не в качестве обвинения! Пребываю в шовинистической уверенности, что русским писателям более, чем иным удается "влезать в чужую шкуру" идентичности -сказывается долгая тренировка в отечественной разнообразногеографической и многонациональной среде.

ответ

Уважаемая Ольга.
Согласен с вами по обоим пунктам.

03.05.2011 Ольга

Интересно: Алексей Викторович, вы за границей были? Что видели? Что приглянулось?

ответ

Уважаемая Ольга.
Ваш вопрос - притча во языцех, первый пункт моего обвинения в неадеквате. Я не был за границей (Украина и Казахстан не в счёт). Когда было свободное время туда ехать - не было денег, когда появились деньги - кончилось свободное время.

03.05.2011 Алексей

Алексей, в курсе ли вы событий экранизации фильма по вашему роману "Географ глобус пропил"?

ответ

Уважаемый Алексей.
Пока у меня никаких новостей нет.

02.05.2011 Алексей,который

Алексей,следите ли вы за Сергеем Лукьяненко. Его последние романы превратились в какое-то "очень страшное кино1,2,3" .Сплошной стеб над культурными и прочими штампами, пусть даже и смешной. Как думаете, почему так?

ответ

Уважаемый Алексей.
Я практически не читаю худлит, некогда. Так что и мнения у меня нет.

28.04.2011 Григорий Серов

Уважаемый Алексей Викторович, что есть ценного на Урале, чего нет в центральной России, в чем психологический ресурс? На что стоит обратить внимание русскому путешественнику, добравшись, скажем, из Ростова Великого или Гороховца, иль чужестранцу, до Уральского хребта? И есть ли что-то, наоборот, притягательное, ресурсное ценное в центральной провинции для Вас, уральского человека? Концепция региональных ценностей весьма интересна, хотя и спорна во многом... Был в Чечне неоднократно, на блок-постах люди со всей России, и ценность одна на всех - свобода для жизни, от смерти. Знаю много людей нашей средней полосы, для которых первичная ценность - именно труд (которая Вами преподносится как уральская), как ключ к свободе самореализации: отец, ювелир-филигранщик 6 разряда, народный мастер, мать, высококлассный специалист-кадровик, друзья многие, сам к этому тянусь. Земля как ценность скорее в единстве и неделимости 1/6 части суши, а не в 15 сотках огорода, хотя опять, может быть, понимаю вас слишком плоско и прямодушно... Почитаешь иные вопросы - ответы хоть публикуй)))))

ответ

Уважаемый Григорий.
Я буду отвечать не по порядку, хорошо?
По-моему, на блок-постах в Чечне главная задача – уцелеть, тут дело не до идентичностей. Буйволы сражаются со львами, а касатки с акулами одинаково яростно, но ведь это не значит, что буйволы и касатки – одинаковые животные.
Региональные идентичности можно в каком-то смысле уподобить национальностям. Китаец в России не перестаёт быть китайцем, так что регион проживания играет большую, но не определяющую роль. Идентичность по труду, разумеется, характерна не только для Урала. Просто на Урале весь местный «цивилизационный проект» был построен на ценности труда, поэтому такую идентичность можно назвать уральской. Можно – «трудовой». И на Урале не все жители труд считают основой своей идентичности, и вне Урала многие живут с трудом как главной ценностью.
Идентичность формируется наиболее эффективным способом освоения территории. Даже в «классическую» горнозаводскую пору на Урале три четверти населения были не рабочими, а крестьянами, но регион-то – всё равно рабочий, потому что наиболее эффективный способ его освоения – заводы, а не поля. Точно так же вне Урала: скажем, в индустриальном Донбассе тоже главной ценностью был труд (вспомните стахановцев). Идентичность по труду вполне оправданно называть уральской, хотя тот же Донбасс был антагонистом, соперником и победителем Урала. Ну и что?
Вот мы, предположим, слушаем венские вальсы, но мы – не венцы и в Вене не бывали, играют вальсы тоже не венцы, и находимся мы, скажем, в Саратове, и даже сочинены вальсы не в Вене и не венцами, и что: вальсы, значит, не венские? Формат-то всё равно придуман в Вене. Урал – просто маркер для обозначения идентичности (потому что первый и самый характерный регион), а не единственная зона распространения.
А про единство вопрос очень интересный. Я думаю, что нацию объединяет вовсе не территория проживания. Я думаю, что нацию объединяет отношение к свободе. Понимание свободы. И никак не идентичности. В России множество идентичностей – региональных (типа уральской) и национальных (например, калмыцкая). Что объединяет людей, разных по идентичности и национальности, в одну нацию - российскую? Отношение к свободе. То, что для всех свобода – НЕ главная ценность. Увы. Ценность номер один – по идентичности, а свобода – ценность номер два. Это очень печально. Из этого следует неизбежность имперской формы Российского государства. И неизбежность прогрессивных реформ всегда «сверху», а не «снизу». Об этом я пишу применительно к пугачёвщине: бунт вырос на активации идентичностей, но они же и сгубили бунт.
Поэтому на мой взгляд «освобождение» нынешней России, превращение её из европейского маргинала в равноценного участника мировой истории, заключается в «освобождении идентичностей». Когда в России будет возможность бесконфликтной самореализации по идентичности, тогда вопросы свободы станут «номером один». А подавление идентичностей автоматически переносит направление борьбы с темы гражданской свободы на тему идентичности, «отводит удар». Такое случается, например, когда гражданское общество некой национальной республики борется не за демократизацию, а за преподавание в школах на своём языке: это важно, но не в языке школы главная проблема. И «наезд на идентичность» - вроде того, что происходит в Перми при губернаторе Чиркунове, - это наезд на демократию и ценности свободы, а не просто пренебрежение звериным стилем или развалинами старых заводов.
Но это я опять полез на любимую лошадь.
А что смотреть приезжим на Урале?.. Вопрос простой и не имеющий ответа. Много всего интересного, определяться надо индивидуально. Кому-то будут интересны старые заводы и музеи, кому-то - горы и пещеры, а кому-то - стрип-бары и концерты.

28.04.2011 Владимир

Спасибо, Алексей, Вы гораздо точнее всё разъясняли, чем мне самому представлялось... Могу лишь согласиться с Вами. "Пелевин-критик был нейтрализован собственным культом и стал кумиром как раз тех, над кем издевался" - блестяще и в самую точку. Радует одно - много еще Ваших непрочитанных мной романов осталось! Спасибо. Служкин.

ответ

Уважаемый Владимир.
Рад, что наши мнения совпали. Это ведь редкость. Сейчас какая-то странная ситуация: по теории, разумное объяснение должно быть одно, а неразумных - сколько угодно. Однако неадекватные объяснения, в общем, все одинаковы, а разумных - полное разнообразие. Или я сам чего-то не понимаю?

28.04.2011 Наташа

Уважаемый Алексей,
с удовольствием читаю Ваш сайт. После моего возвращения в Россию (20 лет в Германии) прошло чуть больше года. Начинаю замечать все особенности русской жизни.
1. Наивную веру многих в сказку, что на Западе нет проблем. Отсюда и желание сбежать от отечественных трудностей.
Когда я с восторгом рассказываю о возможностях России, то реакция весьма агрессивна. Я рада, что хоть мои ученики ко мне прислушиваются.
2. Тупое копирование того, что на Западе часто не воспринимается серьезно. В Перми это называется европейскими акцентами. Пермь - эльдорадо для посредственных европейских деятелей культуры. Главное - иметь другое гражданство и не говорить по-русски.
3. Мне очень трудно жить с тем, что Вы назвали в Вашем предыдущим ответе лакейством. Я бы добавила, что это дух крепостного права и вера в царя. Вот тут у меня возникает ступор, и я начинаю понимать умных людей, которым хочется сбежать. Умных в России не любят.
Несмотря на кучу дури, с которой приходится каждый день сталкиваться, я счастлива здесь, в Перми. Если мой пример заставит некоторых задуматься о нашей общей ответственности перед Родиной, то я не даром жила. В душе я советский человек.
А теперь вопрос. Мне сказали, что Вы уже не живете в Перми. Это правда?
Счастья Вам.
Наташа.

ответ

Уважаемая Наташа.
Очень интересно узнать непредвзятое мнение человека, который видел ситуацию с обеих сторон. Спасибо. И ваши убеждения вызывают огромное уважение.
Что же до меня, то никуда я не уехал и не собираюсь. Где жил, там и живу.

27.04.2011 Владимир

Поскольку цепь размышлений замкнулась на Пелевине, попытаемся пошевелить этим ключом...
Разумеется, я понимаю разницу между уходом Сэлинджера и Пелевина. Два принципиально разных ухода, точнее лишь у Сэлинджера был настоящий уход, Пелевин скорее отстранился от масс-медиа и пр. Ваши мысли по поводу его писательского метода крайне интересны, и, по всей видимости, их трудно не разделять, в том числе и мне. Попробую высказать свои соображения.
Если отстраниться от оценочных суждений о Пелевине как о писателе – не могу себе представить, что в Вашем понимании значит «средний писатель», возможно, по «абсолютной» шкале оценок (которой, конечно же, не существует), это гораздо выше, чем для меня «очень хороший», – можно констатировать тот факт, что он крайне удачно забил сразу несколько мячей в несколько корзин, прошелся, собрав плоды, по разным читательским аудиториям. Возможно, причина успеха кроется в том, что его книги почти универсальны – их может читать любой человек, и успешно понимать, принимать их в соответствии со своим культурным, образовательным, социальным, статусным и пр. кодом. Для меня Пелевин – это трансляция основных буддистских канонов в легко разворачиваемой оболочке с элементами ….. (каждой может сам вписать, что нужно) эквилибристки, doxa, анекдотов, поданная на примерах российской действительности и т.д. и т.д. Все эти характеристики - отнюдь не принижение достижений Пелевина, напротив.
Зачем он скрывается от публики (и скрывается ли?) – вопрос, одновременно представляющийся запутанным, но на деле, возможно, и очень простой. Мне его нахождение в тени всегда представлялось вполне само себе разумеющимся. И – тут возникает вопрос: были бы его книги тем, чем они являются сейчас, если бы Пелевин был открыт общения как Вы или нет? Я на этот вопрос отвечаю утвердительно. Почему? Потому что, читая его книги, у меня не возникает желания поговорить с Пелевиным, или каким-либо образом увязать настроения, переживания, характеры его персонажей с ним самим, с его личным опытом, жизненными обстоятельствами и пр. Для меня его книги слишком демиургические, обезличенные если угодно (хотя всегда держу автора в голове, в правах наравне с самим собой). Как, например, когда читаешь буддистские трактаты, нет мыслей поговорить с их автором (у меня; возможно, у кого-то возникают), ты просто читаешь тексты и осмысливаешь их, пропускаешь через себя в отрыве от каких бы то ни было личных привязанностей, обусловленностей и взаимозависимостей, что, конечно же, не в последнюю очередь вызвано самой сутью учения. Конечно, такая стратегия не всегда возможна в принципе, но попытка всё равно есть… Это вовсе не значит, что Пелевин - демиург, пишет трактаты или каноны, но читая его, я выстраиваю у себя порядок сопоставления его идей с ними (и тут же конечно пытаюсь разрушить). Всё это к вопросу о том, что в его книгах, в отличие от Ваших, не может быть ничего настоящего, подлинного, жизненного, ситуативного, поскольку там нечему быть таким. Они пусты по природе, или, по крайней мере, пытаются такими быть, навести читателя на этот путь. Однако это не значит, что «пустоту» неинтересно читать, как раз наоборот.
Посему для меня диалог с Пелевиным как человеком представляется излишним. Ну, о чём с ним разговаривать? Зачем, если он сказал всё в своих книгах. Любой диалог с ним, интервью в моем понимании представляется тарабарщиной, уподоблением самого Пелевина одному из бесчисленных его героев, заблудившихся в построениях собственного ума. (Кстати, одна из его последних книг «t» показалась мне вершиной творчества, такой лабиринт ума я пока еще не проходил даже в его книгах, многие называют эту книгу возвращением Пелевина к периоду «Чапаев и Пустота», хотя мне так не кажется…).
Всё описанное контрастирует с Вашим повествованием. Прочитав Вас, ощущаешь потребность поговорить, поскольку отрываешься от чего-то родного и очень-очень ситуативного, конкретного, вот-этого. Будучи большим поклонником деконструктивных стратегий французских философов, я, как, наверное, многие мои коллеги, никогда не переставал любить логоцентризм и метафизику, сколь бы обманчивыми они ни были. Когда читаешь упреки тех, кто говорит о разрушения современного мира какими-то там философами и мыслителями, мне становится несколько обидно. Ведь они всего лишь ставят диагноз, пытаются наметить контуры, описать болезнь. Они не более виноваты в торжестве интертекста, чем Вы в кризисе вербальности. И все они по-своему, возможно, с оглядкой, опаской, осмотрительно, осторожно, но любят логос и истину.
С уважением, Владимир (Служкин).

ответ

Уважаемый Владимир.
Попробую изложить свои взгляды на «казус Пелевина» и в меру своего понимания ответить на вопрос, был бы Пелевин культовым автором, если бы открылся для общения?
Пелевин "отсутствует" как-то по-буддистски. Но я не думаю, что Пелевин имеет какое-либо отношение к буддизму, кроме декоративного. Он эксплуатирует буддистскую идею мнимости сущего, но эта идея имеется и в европейской философии. В буддизме из неё вытекает «Дао дэ цзин», а не «Чапаев». Конфуцианство, а не гламур. Пелевин следует стратегии модернистов 60-ых, хиппи, - искать истину на Востоке, только ведёт себя как панк. Буддистские интенции есть у Сэлинджера и Филиппа Дика, так что для 90-ых это уже не новость. В «море внутри» играли Кобо Абэ и Станислав Лем. Пелевин стартовал от фантастики, и он, безусловно, усвоил их опыт. Кстати, впервые тексты Пелевина, ещё в компьютерной распечатке, я увидел на семинаре молодых-писателей фантастов в Дубултах в 1989 году. С того семинара взошла звезда Сергея Лукьяненко (и закатилась, не взойдя, моя). Потом эти тексты вышли сборником «Синий фонарь» (издатель Виталий Бабенко был на том семинаре). Так что из Пелевина такой же буддист, как из Гёте, написавшего «Западно-восточный диван», мусульманин (а некоторые считают, что Гёте тайком принял ислам). Но буддистской технологией Пелевин вскрыл окружающую действительность, используя образы попсы как материал (попсы в широком, а не только эстрадном смысле слова).
Метод Пелевина - литературное открытие, и по значимости я бы приравнял его к «потоку сознания» Джойса. Но сам Пелевин не до конца освоил тот инструмент, который изобрёл (в его случае это возможно), - поэтому я и говорю, что писатель он средний. Оценки Пелевина, сделанные с помощью этого инструмента, оказались не совсем адекватны действительности (лично я для себя в «Блуде» представил это исправлением ДПП(НН) на ДП(ПНН)): поэтому Пелевин-критик был нейтрализован собственным культом и стал кумиром как раз тех, над кем издевался. Пелевин поставил неверный диагноз и потому сам стал симптомом заболевания общества. Превратился в образ из своих романов. Феномен Пелевина оторвался от литературы и стал общественным явлением, характерным именно для докризисной фазы состояния российского общества. А кризис показал несостоятельность пелевинских построений: увы, всё проще, вернее - всё как всегда. Потёмкинские деревни не становятся виртуальной реальностью, поручик Киже не оживает, потому что они созданы как обман для заработка, для сохранения статус-кво, а не как «новая земля и новое небо».
Но инерция – великая сила. Пелевин-демиург выпустил джинна: вместо объяснения мира создал симулякр объяснения – конспирологию. Она - ложный, но лёгкий приём, и она соблазнила мейнстрим: проложила фарватер общественной рефлексии по несудоходному маршруту. Поэтому, собственно, и не о чем разговаривать с Пелевиным. А Пелевина логика ситуации просто вытолкнула в непубличность. Тут ему не было поведенческой альтернативы. Он не был бы самим собой, если бы остался в «свободном доступе». Ведь случай Пелевина не первый, когда художественные идеи уводят автора в изоляцию: Гоголь, Толстой, Горький, Платонов, Астафьев, Солженицын… Жизнь успешного автора «на миру» дискредитирует его идею, если в идее есть оттенок маргинальности, потому что объяснять мир маргинальной идеей методологически неверно. Кризис показал, что пелевинская идея – маргинальна. А Пелевин это почувствовал с самого начала. И поведение Пелевина – не следствие его текстов, а нерасчленимое и единосущное явление. Так что, на мой взгляд, нельзя ставить вопрос в форме некой разницы между текстами и поведением автора. Поведение – теневая часть текста. Это то, что в тексте не сказано, но присутствует. Ну, как в «Мастере и Маргарите» не сказано, но присутствует уверенность, что этот "непроходимый" в СССР роман всё равно будет издан: "рукописи не горят".
Мне кажется, что Пелевин – это самое большое и новое явление, куда большее, чем, к примеру, «дело ЮКОСа». Но Пелевин весь: и метод его, и тексты, и культ, и стратегия поведения. А просто одни тексты – тарабарщина среднего писателя. Однако демиург Пелевин, художник, куда масштабнее писателя Пелевина. И ошибка писателя в диагнозе всё равно приводит к верному диагнозу художника.

26.04.2011 Игорь

не вопрос, мелкая опечатка, видимо,
на голландском (нидерландском) ваша книга зовется De Man die zijn wereld opdronk - гугл-переводчик натолкнул.
(http://www.meulenhoff.nl/nl/p4c36fcf32b2f4/11056/de-man-die-zijn-wereld-opdronk.html).
Всего хорошего.

ответ

Уважаемый Игорь.
Спасибо. Исправил. Не силён я в нидерландском...

26.04.2011 Cергей

Уважаемый Алексей!
А есть ли смысл начинающими писателю нести свои рукописи в так называемые толстые литературные журналы? В смысле есть ли шанс быть там опубликованным? И какой из литературных журналов не московских Вы можете порекомендовать? Спасибо.

ответ

Уважаемый Сергей.
Мне кажется, смысл есть. Хотя сейчас книги выходят быстрее, чем публикации в журналах, и распространяются книги шире, и тираж у книг больше. А вот есть ли шанс на такую публикацию - не знаю. Я ни разу не публиковался. Я могу порекомендовать "Волгу", "Урал", "Бельские просторы", "Сибирские огни"... Но лучше посмотреть на ресурсе "Журнальный зал".

26.04.2011 Алексей , который

Алексей, я говорю о том, насколько они прониклись вашими идеями. Поддерживают ли вас?

ответ

Уважаемый Алексей.
Конечно, поддерживают.

25.04.2011 Служкин

Алексей Викторович, спасибо Вам за то, что реализуете мечту одного из героев Сэлинджера, который хотел вот так запросто поговорить с понравившимся писателем. Догадываюсь, сколько сил и времени это отнимает.
Ваши «Географ» и «Блуда и МУДО» сильно зацепили. Не в последнюю очередь, наверное, потому что очень близкие темы и ситуации там рассмотрены. Сам преподаватель (в вузе, правда), исколесил в экспедициях Пермский край (хотя живу в Сибири), сплавы по, кажется, всем вашим рекам, житье месяцами в лагерях и т.д. Ваши герои настолько близки мне, что я всех их почти физически чувствую, читая книгу, вживаешься в повествование настолько, что отрываться потом больно. Тем более что заканчиваются книги, как и положено, ничем. Ровно как оно всегда и бывает в так называемой действительности.
Наверное, это не совсем правильно везде видеть автора, уравнивать его со своими героями. Но насколько Алексей Иванов близок Моржову и Служкину?
Проблема смерти. Как Вы к ней относитесь? Почти совсем ничего об этом не нашел в книгах, возможно, плохо смотрел…
Читатель и Вы. Интересны Ваши мысли по поводу читателей Ваших книг. Зачем Вам диалог с читателем? Возможен ли такой диалог и не достаточно ли просто книг? Нет ли соблазна, намерения порвать с внешним миром (как тот же Сэлинджер, например, или как это делает Пелевин)?
Плохие писатели и хорошие занимаются одним и тем же – создают новые сущности, которые живут в их книгах (какое-то время, пока книги существуют). В.Сорокин сказал как-то в интервью, что книги мертвы, они написаны на мертвой бумаге, и вовсе не кровью, а чернилами. В одной из последних книг Пелевина «t» герой, для того, чтобы переместиться к персонажам своей собственной книги, съедает кусочки этой книги. Какие сущности создает Алексей Иванов? Его Служкин и Моржов – они живые или мертвые?
Для экономии Вашего времени можно просто ссылки на Ваши прежние ответы, все 100 с лишним страниц вопросов осилить пока не удалось. Большое Вам спасибо!

ответ

Уважаемый Служкин.
Спасибо.
Я бы не стал уподоблять общение на сайте мечте Холдена Колфилда: всё-таки это не совсем то, что он имел в виду. Но рядоположенное явление. Зачем мне это надо? Н-ну, как для того альпиниста: «Потому что они существуют». Есть такой способ коммуникации – значит, надо его задействовать. Я не хочу пересолить, заводя страницы в ЖЖ, в «Фейсбуке», в «Одноклассниках» и т.д., достаточно сайта. Но что-то одно должно быть, такова культурная ситуация.
Иванов близок и Служкину, и Моржову. Каждого из них я в какой-то степени писал с себя. Но нигде нет тождества. А совпадения по биографии – это лишь для того, чтобы знать жизнь своих героев.
По поводу смерти… Ничего оригинального. Смерти я боюсь, что будет за её чертой – не знаю, в метампсихоз не верю, а рай и ад как-то неубедительны, хотелось бы жить вечно как можно дольше (sic!).
Я не думаю, что писатели создают новые сущности, не верю в демиургическую миссию писателя. Мне представляется, что писатель просто материализует в слове то, что уже как-то существует, пока что не выраженное. Ведь многие догадываются, что какую-то старуху-процентщицу какой-то обнищавший студент всё-таки зарубил топором, только не знают точно, где и когда. И многие догадываются, что до войны на Патриарших прудах и вправду побывал сатана. Есть в этих выдумках писателей что-то до такой степени подлинное, что как-то некорректно говорить о рукотворности образов. В общем, писатель представляется мне автором описания, а не автором события, пускай события и не существовало. Ну, не события, а человека, разницы нет.
Поэтому герои для меня живые – не только мои собственные герои, а все, которые задели душу. Ведь мы по большей части имеем дело не с реальностью, а с образами. Событие случилось и больше не повторится никогда, а его образ всегда при нас. Адекватен ли он событию – вопрос спорный. Но в таком случае нет различия между вымышленным, тем, что помнишь, и тем, про что рассказали свидетели. Все три категории явлений существуют одинаково. Это правило не универсальное, но для литературы годится. Вот сейчас я общаюсь ведь не с вами, а с вашим образом, который создал себе сам.
Хотя каждый выбирает по себе. Кто не согласен – пускай жрёт книги, чтобы присвоить событие. В «Каменном Поясе» Фёдорова один заводчик жрал бумажные деньги со сметаной. Жрали печень врага, чтобы обрести его силу, и пили кровь младенцев, чтобы помолодеть. По-моему, чтение – как-то разумнее. Разумность такой «трансгрессии» оправдывает субъективность и неадекватность образов.
Я бы не стал «отсутствие» Пелевина уподоблять «уходу» Сэлинджера. Это онтологически разные стратегии. Сэлинджер сказал всё, что думал, и ушёл, потому что не хотел повторять – «всё равно кругом одни кретины», как пояснил бы Холден. Пелевин – совсем иное. Ну, с моей точки зрения.
По-моему, Пелевин – писатель средний. Но он придумал новый художественный метод анализа действительности. Поэтому после Пелевина писать так же, как до него – анахронизм. Пелевина можно уподобить братьям Райт. Они изобрели новый способ перемещения для человека – по воздуху, но ведь не стали великими лётчиками. И Пелевин оказался на развилке: писатель он обычный, а метод его – гениальный. В таком случае лучше исчезнуть из публичности, оставить вместо себя симулякр, «торжественное зияние», как однажды ехидничал Искандер про схожую стратегию поведения. Пелевин говорит аудитории: вы сами себе всё придумали – деньги, моду, Путина, Чапаева, - придумайте тогда и писателя Пелевина. Пелевин оказался прав: его придумали. Культ Пелевина и есть писатель Пелевин, а новые тексты (после «Ампира»), которые лично я воспринимаю как тарабарщину, - просто дровишки в костёр культа. Очень современно, хотя и архетипично. В старину трон был царём, сел – и ты помазанник; в Гражданскую войну боец был «штыком», взял – и ты за красных или за белых; сейчас человек присваивает себе технологию и типа как становится умным и авторитетным, хотя не всё ли равно, как транслировать глупости – орать с балкона или вещать в видеоблоге? Умная технология сама по себе не создаёт ума для того, кто ей пользуется, и переносить качества технологии на качества пользователя – это уподоблять идола богу. Но так и поступил Пелевин: дал аудитории идола литературной технологии, а аудитория сочла его богом литературы. Главное в таком деле – предоставить аудиторию самой себе, то есть, убрать персону автора, и стереотипы толпы сделают всё, как требовалось.
Может быть, поэтому сейчас писателю нужен сайт (ЖЖ и т.д.): чтобы быть честным, не манипулировать аудиторией. Типа того, что если уж ты дурак, так пусть любой желающий убедится в этом лично. Существовать по принципу «не сотворите себе кумира из меня». И без тебя все манипулируют аудиторией: политики, политтехнологи, бизнесмены, шоумены, чиновники, журналисты. Должно ведь быть что-то подлинное, пусть и несовершенное.

25.04.2011 Алексей , который

Алексей, вы не обидитесь, а вы женаты? Есть ли у вас дети? Если да, то как они относят к вашей работе, к вашему мировоззрению?

ответ

Уважаемый Алексей.
Я не обидчивый, я злой и скрытный. Я женат, у меня взрослая дочь, жена и дочь к моим занятиям и убеждениям относятся с уважением: возможность жить в достатке свидетельствует, что всё это - не фигня.

страница: 115 из 213

+7 (912) 58 25 460

1snowball@mail.ru

продюсер
Юлия Зайцева

Instagram