Алексей
Иванов

ПЕЙЗАЖ И ЕГО ФУНКЦИИ В РОМАНЕ А. ИВАНОВА «ГЕОГРАФ ГЛОБУС ПРОПИЛ»

Алексей Иванов по праву считается певцом своего родного Пермского края. Каждое дерево, каждый куст, каждую тропинку он описывает с большой любовью и знанием своего дела, ни одно малейшее изменение природы не ускользает от его внимания. А.А. Москалинский замечает: «В произведениях <…..> Алексея Иванова,  мы видим Урал – хребет России не только как некую таинственную горную страну, богатую самоцветами и металлическими рудами, но и как место нахождения интересных, потрясающих своей красотой, рек» [3].

Одна из главных тем романа А. Иванова «Географ глобус пропил» – «смысл реки» (термин Г.М. Ребель) [4]. В романе автор описывает две реки: Поныш и Ледяную. Это реальные географические объекты – две небольшие по размеру реки, которые протекают в Пермском крае. Примечательно, что описания  природы даются глазами главного героя – учителя географии Виктора Сергеевича Служкина. Именно он понимает этот невиданный «смысл» и пытается привить это понимание своим ученикам: «В природе, мне кажется, всюду разлито чувство, но только в реках содержится мысль<….> Хочется мне, чтобы ещё кто-нибудь почувствовал это – смысл реки…». Река и мир природы вообще контрастирует с социальным миром, с неупорядоченной жизнью людей, «помимо своего изначально заданного этико-эстетического наполнения, обнаруживает тенденцию целенаправленного движения к смыслу национальной судьбы» [4].

Река в романах Иванова выступает как живая субстанция: «Поныш,  который  летом  был  шириною едва ли  в двадцать  шагов, сейчас разлился так, что  затопил  ельник на противоположном берегу  докуда хватает глаз. Весна выдалась поздняя и дружная. Талые воды со склонов гор, из урочищ хлынули сплошным  потоком.  Этот  поток стремительно нес  сорванные  ветки, источенные  льдины,  куски мха  и дерна, недогнившую листву,  обломки коры, черную траву.  На стволы деревьев накрутило юбки из  бурого мочала.  Грязная пена  тянулась по быстротоку,  сбивалась в комья над водоворотами. Поныш был мутным, как самогон» [2]. Манера описания Иванова такова, что мы по мельчайшим деталям можем догадаться о характере реки. Например, автор описывает течение реки Поныш, которое несет: «сорванные  ветки, источенные  льдины,  куски мха  и дерна» [2]. Сразу же представляется поток, который сносит все на своем пути, бурный и дикий. Одним лишь четким сравнением Поныша с самогоном писатель передает цвет и нрав реки, подчеркивает, что это не кристально – чистая спокойная  горная река, а только что проснувшаяся стихия, словно пьяная от своего недавнего пробуждения, поэтому никого и ничто не щадит на своем пути. Размер Поныша А. Иванов передает через фразеологизм «до куда хватает глаз» [2], тем самым сближая реку с русским характером.

На протяжении романа образы двух рек  контрастируют: «Поныш был диким, свирепым, первобытным. Он был словно только что создан природой и  брошен  на землю, не готовую его  принять.  Он  бурлил, бился  в скалы, топил  леса, пер  напрямик, выворачивал деревья. А Ледяная совершенно иная.  Глубокая,  спокойная и ровная  вода  мерно  и  мощно  идет в  крепких берегах.  Ложе  реки емкое,  и половодье не  переливается за края,  смешивая твердь  и  хляби.  Здесь  все кажется  движущимся  по  прочному,  надежному, многократно себя оправдавшему порядку. На  Поныше весна была катастрофой. На Ледяной весна – величественный, издревле ведущийся  ритуал» [2].

Каждая река в романе имеет свой «характер», свою индивидуальность: спокойная, величественная Ледяная и бурный, дикий Поныш. Один из излюбленных приемов А. Иванова – олицетворение, но также  при сопоставлении двух рек он использует градацию («Он  бурлил, бился  в скалы, топил  леса, пер  напрямик, выворачивал деревья»), для того чтобы  ярче показать грозный нрав реки Поныша и его отличие от Ледяной.

Рядом с речным пейзажем в романе часто встречается и горный пейзаж. Например, описание горы Шихан: «Стена Шихана напоминала измятую и выправленную бумагу. На ее выступах лежал снег, кое-где бурые пятна выжженных холодом лишайников. В громаде Шихана, угрюмо нависшей над долиной, было что-то совершенно дочеловеческое, непостижимое ныне, и весь мир словно отшатнулся от нее, образовав пропасть нерушимой тишины и сумрака. От этой тишины кровь стыла в жилах и корчились хилые деревца на склоне, пытающиеся убежать, но словно колдовством прикованные к этому месту. Шихан заслонял собою закатное солнце, и над ним в едко-синем небе горел фантастический ореол» [2.] В данном отрывке соединяются подробное и красочное описание горы и символический подтекст. В.В. Абашев замечает по этому поводу «В описании решительно главенствует необыденное и интенсивное переживание ландшафтного феномена. Это чувство ищет выражения в нагнетании гиперболизированных и эмоционально насыщенных определений: в шихане есть что-то непостижимое, дочеловеческое, колдовское, вызывающее ужас, от чего кровь стынет в жилах» [1]. В тоже время зрительное  описание Шихана создается при помощи простых деталей (снег, пятна лишайника), а также сравнения горы  с измятой и выправленной бумагой, которое  «дает представление одновременно и о рельефе, и о цвете каменной стены» [1].

Помимо описания горы Шихан А. Иванов изображает скалу Семичеловечья: «По длинной дуге мы несемся вперед. И вот из-за поворота навстречу нам и вверх лезут каменные стены. Ельник оттягивается в сторону, как штора. Не  просто  огромная,  а  чудовищно  огромная  скала,  как  гребенчатый динозавр в  траве, лежит  на левом  берегу  в еловых  дебрях. На общем скальном фундаменте,  вдоль которого летит Поныш,  громоздятся два  кривых утеса. Левый сверху расколот на три зубца, а правый расщеплен на четыре. И между утесами фантастическим сверлом ввинчивается вверх, разбухая на конце, узкая щербатая башня – Чертов  Палец. Семь пиков – семь Братьев,скала Семичеловечья. Еловые копья вонзаются Братьям под ребра» [2].

Здесь прослеживается трехмерное восприятия пейзажа. Одно описание скалы совмещает в себе фантастический, мифологический и горный пейзаж. Вначале  описание построено таким образом, что создается ощущение нечто сказочного и таинственного. Герои как будто попадают в другой нереальный мир, где «вверх лезут каменные стены», ельник отодвигается, приглашая героев в необычный мир – центром которого является  лицезрение огромнейшего динозавра. Это ощущение создается при помощи необычных эпитетов, сравнений, олицетворений. Однако А. Иванов тут же выхватывает из этого мира и погружает в реальность, где  это все оказывается лишь «двумя кривыми утесами».  Далее писатель дает намек на  легенду племени манси: «Семь пиков – семь Братьев, Скала Семичеловечья». В ней говориться, что на вершине этой таинственной горы в плохую погоду заблудились семь манси, которые из-за плохой видимости и холодного ветра застыли и превратились в камни, которые до сих пор украшают вершину этой горы. Одним лишь предложением «Еловые копья вонзаются Братьям под ребра» автор ярко передает суть этой легенды.

Пейзажи рек и гор в романе можно сравнить с восточной традицией, в частности китайской. Как известно в Китае пейзажи «гора-вода» занимают центральное место. Они выступают как две противоположные стихии, которые нуждаются друг в друге, чтобы обрести целостность. Река как правило некая динамичная субстанция, которая находится всегда в движении и символизирует собой скоротечность. Гора – это нечто статичное, олицетворяющая вечность, пристанище духа, покой души. 

Если обратиться к тексту романа «Географ глобус пропил», то ясно прослеживается сочетание «гора-вода». Как и в китайской традиции, река в романе находится в постоянном движении («летит Поныш», «ледяная неспешно изгибает свои природные створы»). Река в романе – это не просто живое и подвижное начало, она является хранителем культуры и истории народа.

Стоит отметить, что описание рек у Алексея Иванова мифологизировано. Они не просто строятся на контрасте, а олицетворяют два противоположных начала. Так, Ледяная – символизирует глубинный покой, мягкость, безбрежность: «Глубокая,  спокойная и ровная  вода  мерно  и  мощно  идет в  крепких берегах». В тоже время Поныш – олицетворение опасности: «Сила  течения  так велика,  что весла едва не вышибает  из  рук».

По словам В.В. Абашева, «в каждом романе Иванова есть эпизод потрясенного созерцания горы как явленной силы, миг девинации, откровения» [1]. Поэтому горы чаще всего воспринимаются в нескольких плоскостях, несут в себе нечто мифическое и необычное. Сюда же можно отнести символику пещер, как проход в инобытие. В романе это пещера Чертов палец. Так дети увидев, познакомившись с ней поняли, что это не просто каменная глыба, а хранилище вечности, «она  вдруг оказалась  насыщенной  смыслом, кровью, историей» [2]. 

В романе на ряду с прозаическим описанием рек присутствуют и лирические «вставки». Это стихотворения Виктора Служкина («Дальний путь. Серый дождь над росстанью.»). Оно встречается в главе «Сосна на цыпочках». В нем говорится о том, что на росстани стоят бойцы, которые собираются на сплав по реке Ледяной. Произведение стилизовано под фольклор, включает в себя элементы исторической, ямщицкой, авторской песен.

Обращение героя к фольклору неслучайно. Тем самым подчеркивается русское начало реки. Река – это особый самостоятельный мир. Она хранит национально-культурное  наследие страны, ее историю. Это мир сплавщиков, рыбаков. Также это прослеживается в образах, которые присутствуют и в лирике, и в прозе. В частности это образ заброшенной церкви: « К  храму  не ведет ни единого следа.<…> Старый вход заколочен. Окна алтаря  заложены кирпичом. Штукатурка  на углах выщербилась» или «Ветхий храм на угоре ветреном» [2]. Церковь как некий символ истории, времени, эпохи. Ведь не смотря на то, что «стены церкви исцарапаны, исписана матюками», она все еще хранит в себе сакральный смысл, судьбу русского народа. Также как и заброшенный  мост, построенные зеками и старая пристань: «Рваный шрам на валунной пристани…» [2]  «Недаром даже служкинский ученик Чебыкин вспоминает «демидовское железо». И тогда географ рассказывает отцам: «про закопченные заводы Демидовых и Строгановых,  про плотины и пруды, про барки и сплавщиков, про весенний вал, на  гребне  которого  летели  к  Перми  железные  караваны,  рассказываю про каменные тараны бойцов, про риск и гибель, про нужду и любовь, которые снова и снова выстраивали людей в ряд у могучих весел-потесей» [2].

Однако река – это не только хранитель истории русского народа. Также она олицетворяет собой природный цикл, цикл жизни человека, о чем говорит кольцевая композиция служкинского стихотворения  «Дальний путь. Серый дождь над росстанью. <…>   Нам с тобой дарят одиночество  Ледяной голубые росстани». Соотношение человека и природы в романе наполнено внутренним смыслом. Цикличность природы –  это неподвластность времени, на этом фоне человеческая жизнь с ее проблемами и бедами составляет нечто противоестественное, длящаяся один миг. Сам Служкин замечает по этому поводу: «Пять дней – по  меркам  города немного. Но  по меркам природы в этот срок входят и жизнь, и смерть, и любовь. Но  по меркам судьбы эти пять дней  длиннее года, который  я проработал в школе» [2].

Таким образом, изображение гор и рек является важной частью художественного мира А. Иванова. Картины природы способствуют раскрытию историко-культурного и национального  смыслов  произведения, его главной идеи. Способствуют усилению настроения романа. При этом горы и реки выступают как динамичные субстанции, наделенные человеческими качествами; они  взаимодействуют  между собой в соответствии с восточной традицией.

____________

 [1] Абашев В.В., Абашева М.П. Поэзия пространства в прозе А. Иванова // Сибирский филологический журнал. Новосибирск. 2010. № 2. С. 81–91.

[2] Иванов А. Географ глобус пропил [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://lib.ru/RUFANT/IWANOW_A/geograf_globus_propil.txt (дата обращения 10.11.2012)

[3] Москалинский А.А. Река как основной географический образ в художественной литературе // Псковcкий регионологический журнал. 2010. № 10.  С. 141–146.

[4] Ребель Г.М. Уроки географа // Издательский дом «Первое сентября».  2006 № 12. Режим доступа: http://lit.1september.ru/article.php?ID=

5. Ребель Г.М.  Живая вода, или Явление географа // Октябрь. 2006. № 4.

6. Долгих Т.Д.  Основные мотивы романа А. Иванова «Географ глобус пропил» // Филолог. 2004. № 4.

 

Садомова Т.В.

Журнал «Филология и литературоведение» (Москва). 2012. № 11.

+7 (912) 58 25 460

1snowball@mail.ru

продюсер
Юлия Зайцева

Instagram